— Всё верно, Александр Александрович, перед вами наследницы Патрика Зелёного и Йозефа Мартинсена.

— Получается, что в склепе — наследник Вагнера? И именно его так испугался Гирос? Просил у нас со стариком защиты и не отдавать его…

Здесь уже мы удивлённо стали переглядываться.

Кто такой Гирос и почему он так испугался Гришки?

Хоть парень и тёмный маг, но никогда не был замечен в жестоком обращении к кому-либо.

Да он даже свои тренировки проводил, лишь убедившись, что их не увидит никто посторонний. А для Воронова такими автоматически становились все, за исключением его отца и рыжей.

Ленке он позволял смотреть, как поднимает скелетов и всё такое. А вот нам с Мирой — нет.

Мелкий подкаблучник.

— Всё понятно. Егор, ты сможешь снять эту чёрную дрянь, чтобы мы попали в склеп? — спросил я, игнорируя что-то бормочущего себе под нос Толмачёва. Мужик явно был слишком удивлён появлением здесь будущего сильнейшего тёмного мага Европы.

— Сейчас попробую. Но сильно сомневаюсь: если Толмачёв и Самсонов ничего не смогли сделать, то у меня и подавно ни сил, ни знаний не хватит.

— Не прибедняйся, я в тебя верю. Вот, держи, он тебе точно поможет, — сказал я, снимая с шеи тот самый амулет, который позволил нам с ребятами стать ещё ближе и прокачать наши силы. — Он уже связан с Гришкой, так что точно должен помочь тебе.

Всё это время Ленка с Мирой молчали.

Первая была слишком сосредоточена, разглядывая чёрную пелену, а вторая готовила что-то более серьёзное, чтобы привести в чувства старика. Уже нарисовала у него на лбу несколько знаков и даже влила в них силу. Причём делала это с таким усердием, что прокусила до крови нижнюю губу.

На всякий случай я отошёл подальше. Мало ли чего. Не хочу, чтобы и меня задело.

Егор покрутил в руке мой презент, пожал плечами и подошёл к чёрной пелене. После чего, совершенно не опасаясь, коснулся её.

Пелена дёрнулась, собираясь уничтожить вторженца, но резко остановилась, словно признала в оперативнике своего. Словно слепая, глухая и практически потерявшая обоняние собака: вроде почувствовала опасность, но, когда оказалась рядом, учуяла хозяина.

— Можешь ей сказать не трогать моего малыша? — тут же спросила Ленка, а возле её ног топтался тот самый малыш — стебель на тонких ножках и с тремя листьями на макушке. В сгущающихся сумерках его было толком не разглядеть.

— Егор, ты чего завис? Поплохело? Да? А вот нечего… — не успела договорить Ленка, так как старая «слепая и так далее собака» оказалась гораздо более агрессивной, чем казалось.

Она просто сожрала бедного Егора.