После светопреставления, что устроило наше заклинание, поднялась нехилая паника, а там уже практически все спокойно. Так, остались пара особо неадекватных товарищей. Но и они скоро угомонятся.

— Выходит, что теперь любой, кто посетит имперский стадион, может рассчитывать на исцеление? — спросил Гришка.

— Если его недуг не выходит за границы возможного. Всё же заклинание было создано четвероклашками. Пусть и при поддержке лучшего артефактора России и директора Новослободской школы магии, — подтвердила Мира.

— А вот я не понимаю, почему возникло такое чувство, что нам обязательно крепко влетит? И избежать этого наказания не выйдет.

Мы посмотрели на рыжую, которая сидела с закушенной губой и дёргала себя за косу. Явный признак того, что она реально боится.

Быть такого не может!

Чтобы Елена Шуйская чего‑то или кого‑то боялась…

Бред же.

Даже представить не могу, кто или что это может быть. Она даже с императором и сильнейшими магами империи разговаривает так, как хочет. Не признавая никаких авторитетов и всего прочего.

Только родители, Матиас и мы втроём можем повлиять на рыжую, и она реально нас послушает. Остальным даже пытаться не стоит. Бесполезно.

А уж напугать её даже нам не под силу.

Да и я так же начал ощущать что‑то не очень хорошее. Запахов никаких не было. Это что‑то другое. Такое ощущение, словно кто‑то желает мне зла.

Затем и Гришка стал гораздо смурнее, чем обычно. И Мира создала вокруг нас едва различимый ореол своей силы.

— Я так понимаю, что мы все это чувствуем? — спросил я, получил три кивка. — И неизвестно, откуда исходит опасность. Похоже, что далеко не всем понравилось наше заклинание.

— А я тебе говорил, что подобные масштабы привлекут ненужное внимание, — всё же умудрился пробиться через все мои заслоны Каспер. — Рано вам было создавать такие заклинания. Пусть и совместное, но оно может оставить без работы многих мелких целителей. Ты даже не представляешь, на что способны люди, когда их лишают всего, что было в жизни.

— Люди Романова раньше прекрасно справлялись со своими обязанностями. И несколько озлобленных целителей здесь не сыграют большой роли, — отмахнулся от него я и встретился взглядом с Петром Дмитриевичем.

Рядом с ним шёл Борис Алексеевич, которому что‑то очень старательно втолковывал наш капитан.

Сам Петросян был насквозь мокрым от пота. Видимо, слишком перенервничал после нашей импровизации.

Впрочем, не он один. Романов так же выглядел не лучшим образом. Словно только что вышел из тяжелейшего боя.

— Возможно, что причина в них, — указал я ребятам на приближающихся к нам гостей.