Пауза после его слов затянулась, когда Доу Фарон произнес спокойным холодным тоном:

— Мглистый жемчуг был создан главой Демонического культа Ван Хуа. С его помощью он вытаскивал из-под завесы более сильных демонов и наделял человеческими обличьями. Ты прав, всего бусин было сто восемь, однако у Академии Меча и Музыки пока только шестьдесят шесть. И каждая отвоевана с боем.

Какое-то время Лиэ Ю переваривал новую информацию, походя поражаясь, что злобный Доу Фарон вообще решил поведать ее, а затем произнес:

— Так вот почему вор Пион так охотился за жемчугом!

— Именно так, — согласился Ларт. — Если бы он заполучил его — это была бы огромная потеря для праведных школ.

— Но вы!.. Вы ведь раздумывали, не отдать ли жемчуг духу Улыбающегося Полумесяца! И вообще зачем ему этот жемчуг⁈

— У духа протекает крыша. И я никогда всерьез не раздумывал об этом.

— Протекает крыша? Он ведь живет под водой… — переспросил Лиэ Ю, поражаясь, как Ларт может использовать это выражение к такой ситуации.

Ларт развернулся к своим спутникам и стал пытливо рассматривать их, при этом продолжая шагать спиной вперед.

— Что-то не так? — напряженно уточнил глава секты Полуночного сияния.

— Пытаюсь провести параллели.

Лиэ Ю и Доу Фарон настороженно покосились друг на друга. По лицу каждого было отчетливо видно, что параллели между ними им даром не нужны.

— А, — произнес Ларт, чем заставил их вновь воззриться на него, — это определенно приключения. Б — комедия или все же трагедия?

Не успел он договорить, как издалека раздался крик, разлетаясь по ночной улице:

— ПАМАГИТИ! УБИВАЮ!! Убиваю я люде-ей… Парам-пам-пам… Убиваю я люде-ей… А мог бы тихо-мирно расчленя-ять!..

Лиэ Ю посмотрел на Ларта, который чуть приподнял брови, а затем сорвался с места и побежал на голос. Крик больше не повторялся, но глава секты Полуночного сияния был уверен в направлении и лишь боялся, что уже опоздал.

По прямой главной улице он добежал до пристани и потрясенно замер. По правую и левую руку от дороги раскинулись торговые ряды. Столики были выставлены снаружи едален, от еды поднимался пар. На отдельных прилавках лежали всевозможные товары. При этом освещения не было, но лунные лучи здесь, казалось, светили ярче. Хозяева и большинство гостей были отчетливо видны, и, чтобы найти среди них кого-то с человеческой головой или телом, пришлось бы постараться.

Однако у одной из крайних лавок действительно расположились двое, похожие на людей. Один выглядел спокойно: стоял на четвереньках и пил из корыта для лошадей. Руки второго по локоть опутывала лапша, выпроставшаяся из большой миски по центру стола. Оставшаяся часть лапши смотрела на бедолагу предвкушающими голодными глазами. Тот перевернул лавку, вскочил, навалившись на стол, но никак не мог вырваться. Он мог бы звать на помощь, но рот его был занят морковью.