Глава 2. Клятва на задней парте
Страница 3 из 5
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 2. Клятва на задней парте

Страница 3

Глава 2. Клятва на задней парте

Мне было четырнадцать, когда мы с Артёмом торжественно поклялись, что не станем никем.

Мы сидели на задней парте у батареи, потому что там теплее, и потому что оттуда видно всех, а нас — не очень. В сентябре школа ещё пахнет не людьми, а известкой, и в этой известке мы делили одну булочку из буфета на двоих, потому что денег хватало ровно на одну.

— Кем ты будешь? — спросил он тогда. Не «кем хочешь стать», а «кем будешь» — так, будто это уже решено и осталось только объявить.

— Не знаю. Богатой, наверное.

— Это не профессия.

— А твоя мама кто?

Он не обиделся. Он вообще никогда не обижался на меня — это была его главная особенность и его главная ошибка. Он только отломил половину булочки аккуратнее, чем следовало, и сказал:

— Я буду музыкантом.

— Плохо.

— Почему плохо?

— Потому что тебе скажут, что это не работа. А ты послушаешься.

Он тогда посмотрел на меня так, как смотрят на человека, который сказал вслух то, что ты сам боялся сформулировать. И ничего не ответил. Просто отдал мне половину с изюмом — он знал, что я люблю изюм, а он нет, — и это было его способом сказать «ты права, но я всё равно попробую».

Так всё и началось: с булочки, с задней парты и с того, что нас обоих дома никто особенно не ждал.

У него отец уходил и возвращался, как погода. У меня мама работала в две смены и разговаривала со мной записками на холодильнике. Мы были детьми, которые не хотели идти домой, и поэтому оставались в школе дольше всех: он — в кабинете музыки, я — в библиотеке, а потом встречались внизу, у турникета, и шли пешком через весь город, потому что на автобус было жалко.

Два года мы были «Лиза и Артём» — одним словом, без запятой.

Это не романтическая история. В четырнадцать так не бывает, и я до сих пор в этом уверена. Это было другое: когда есть человек, при котором можно не быть лучшей. Я при нём могла быть злой, глупой, сонной, с размазанной по щеке ручкой — и не боялась, что он сделает вывод. Он при мне мог быть тем, кем был, — мальчиком, который сочиняет в тетрадке в клетку и подписывает ноты чужим именем, чтобы не смешно было.

Он играл мне в пустом кабинете музыки, когда сторожиха уходила курить на крыльцо. Я сидела на подоконнике, ела яблоко и говорила: «Ну и зачем тут эта нота». Он злился, спорил, потом соглашался и играл заново. Это было лучшее, что было в моей школе. Честно. Лучше всех контрольных, всех грамот и всех «ты у нас умница, Лиза».

А потом наступил одиннадцатый класс, и появилась клятва.

Она была глупой. Мы придумали её в мае, на том же подоконнике, за две недели до последнего звонка, и придумали её так, будто от неё что-то зависит.

назадназад
1 2 3 4 5
впередвперед