Он подошёл и сел. Я смотрела в свои записи и слышала, как он выкладывает папку на стол, как отодвигает стул, как дышит.
На первой парте в моей жизни не было ничего особенного. Кроме того, что это было его место. В школе он сидел впереди, а я за ним — и весь класс знал, что если я не понимаю объяснение, я просто смотрю, как он пишет, и понимаю.
— Привет, — тихо сказал он, не оборачиваясь.
Я перевернула страницу, хотя переворачивать было нечего.
— На паре не разговаривают, — ответила я, ровно и вежливо, и услышала, как у меня получилось: как у хорошо вышколенной администраторши.
Он не обиделся. Он вообще, кажется, приготовился к худшему, и это его устроило.
От него пахло зимой — так пахнет улица, когда только что перестал дождь. Я нарисовала на полях конспекта маленький самолётик и тут же зачеркнула.
Лекция шла мимо. Я ловила отдельные слова: «система», «структура», «метод» — и впервые за два года не могла собрать из них фразу.
Перед глазами была та неделя. Июнь. Выпускной через четыре дня, платье висело в шкафу, а я сидела на подоконнике в школьном коридоре и говорила в трубку: «Ты точно придёшь?» И он сказал: «Куда я денусь».
Он делся....
Ни звонка. Ни сообщения. Телефон недоступен — как будто человек взял и вышел из сети на два года. Мне потом тридцать раз объясняли, что я не виновата, что никто не виноват, что так бывает. Но у меня осталось другое ощущение: мы с ним были одним целым, и когда он уехал, мою половину никто не заклеил. Просто оставили висеть.
А потом пришли чужие вопросы. «А где твой?» — спрашивали одноклассники, и каждый раз надо было выбирать между «мы не вместе» и «он уехал». Оба ответа были ложью, потому что правда звучала так: он был моим местом, и это место теперь пустое.
Звонок вывел меня из этого.
— Итак, — сказал преподаватель, — в этом семестре у нас будет совместный проект. Я уже разбил вас по парам, списки на доске.
Я подняла глаза — и увидела, что однофамильцев у нас больше нет.
Морозова — Гринёв.
Артём обернулся. Уже без улыбки, серьёзно, внимательно — как человек, который проверяет, не сломается ли то, что он держит.
— Я могу пойти и попросить перевести меня в другую пару, — сказал он тихо. — Если тебе так будет проще.
Я могла сказать: да. Мне было бы проще. Я бы соврала и потом всю ночь об этом думала.
— Не надо, — сказала я. — Это просто проект.
Он кивнул.
А я закрыла ноутбук и подумала, что в моей жизни только что закончилось очень тихое и очень аккуратное время, и я даже не знаю, как его хоронить.
━━━━━━━━━━━━━
Конспект я так и не дописала. Зато на полях остался маленький самолётик, который я не смогла зачеркнуть до конца.