Фома спокойно отложил вилку, поднялся и подошёл к капельнице, которую я только сейчас заметил у изголовья кровати. Трубка тянулась к моей руке.

— Сейчас поправим.

Он достал из кармана шприц и ввел содержимое в капельницу.

— Вот так. Через минуту снова не сможешь шевелиться. Но ты молодец, что попытался!

Я хотел выматериться, но язык уже снова отказывался слушаться.

Дед вернулся за столик и продолжил есть. Хотя нет, не есть. Он ковырялся в еде, брал кусочки, надкусывал и откладывал.

— Знаешь, что–то я наелся уже, — он отодвинул тарелку с шашлыком, на которой оставалось еще три куска. — И оливье многовато сделал.

Фома взял тарелку с салатом, в которой было ещё больше половины, и понёс к мусорному ведру.

Я смотрел, как он вываливает оливье в мусорку. Потом туда же отправились куски шашлыка. И картошка.

— Не пропадать же добру, — философски заметил дед, возвращаясь. — А то в холодильнике испортится.

Он собрал посуду на поднос и унес на кухню. Предварительно повернув мою голову к потолку.

Я лежал и смотрел на пятно. Слюна текла по подбородку. В желудке булькала мерзкая жижа энтерального питания.

Австралия на потолке, казалось, насмехалась надо мной.

Проснулся я от запаха ванили и кленового сиропа. Честно сказать, хотелось стонать от неспособности что–то сделать.

— А–а–а, проснулся наконец! — раздался рядом довольный голос деда.

Тут же я почувствовал, как меня поднимают с кровати, сажают и что–то плотно обхватывает грудь и живот. Ремень. Пристегнул к стулу, старик!

— Да открывай уже глаза, — ухмыльнулся Фома. — Я знаю, что ты не спишь!

Наверное, не стоило этого делать. Передо мной опять стол. Опять много вкусной и ароматной еды. И опять довольный дед напротив.

— Я уже думал, кашу придется есть без тебя. Хотя, чего это я. Полезная штука — клетчатка. Кишечник прочищает. — он помахал ложкой и зачерпнул немного каши. — Кстати, о овсянке, ты знаешь, с Клавдией Семеновной, царство ей небесное, отлично готовила ее. Ох, как она готовила… Мы были на сплаве! Я ей говорю, «Клав, может не стоит добавлять в овсянку сливу?», а она мне, «Фомка, жизнь одна!». Ну, я не стал спорить… Ох, потом было немного некомпетентная ситуация…

В поле зрения попала его довольная рожа.

— Смотри–ка, какой полезный завтрак! — он с гордостью обвел рукой стол. — Овсянка, сырники мои фирменные, и кленовый сироп! Кстати, как они этот клен выжимают, а? Дерево же твердое! Ну да ладно…

Он наконец сел напротив, отхлебнул из своей банки что–то темное и с интересом на меня посмотрел.

Слюна, тонкой струйкой потекла по подбородку, и начала капать на ноги.