Он снова ушёл и вернулся с чем–то в руках. Это была стеклянная банка с мутной серо–коричневой жижей, похожей на… Я даже не хотел думать, на что это похоже.

— Вот! — гордо представил Фома. — Энтеральное питание! Все необходимые витамины, минералы, белки и углеводы. Сбалансированный состав! Гадость… Ой, вкуснотища. Ты бы пальчики облизал, если бы мог.

Он достал откуда–то тонкую трубку.

— Сейчас введем через зонд, и ты будешь сыт и доволен!

Я попытался отвернуться. Мотнуть головой. Хоть как–то выразить протест. Но тело не слушалось.

Дед аккуратно ввёл трубку мне в нос, приподняв голову, протолкнул глубже, а затем набрал огромным шприцом жижу. Как только он начал вводить ее по трубке я почувствовал, как холодная субстанция потекла в желудок. Вкуса не было, но консистенция… Как будто кто–то перемолол в блендере старый ботинок с овсянкой.

— Приятного аппетита! — жизнерадостно пожелал Фома и вернулся к своему столику.

Он демонстративно взял ложку оливье и отправил в рот.

— Ох, хорош салатик! Колбаска докторская, огурчики солёные, горошек из банки… Классика!

Я смотрел на него и ненавидел. Всей душой ненавидел этого старого манипулятора.

Он взял еще кусок шашлыка, откусил, пожевал с видом знатока.

— А мясо–то какое! Вот нынешняя молодежь не понимает, что такое настоящий шашлык. Берут какое–то филе, маринуют в кефире… Тьфу! А надо брать шею, с жирком, и мариновать в луке с минералкой. Тогда и получается…

Он продолжал есть и комментировать каждый кусок. Я лежал, пускал слюни и пытался хоть как–то пошевелиться.

Центр силы. Внутренняя звезда. Где её искать, когда всё твоё существо сосредоточено на запахе шашлыка и ненависти к собственному деду?

Я закрыл глаза. Попытался отключиться от происходящего. Представить темноту, пустоту… Вроде, даже увидел несколько звезд…

Но запах мяса пробивался сквозь любую медитацию.

— Ох, картошечка! — причмокнул дед. — С маслицем, с укропчиком!

Я открыл глаза и уставился в потолок. На трещину. На Австралию из водяного пятна.

Прошло, может, полчаса. Может, час. Дед продолжал есть, периодически комментируя вкус блюд и делая паузы, чтобы отхлебнуть чаю из своей литровой банки.

Внутри меня что–то закипало. Злость? Раздражение? Голод? Всё вместе смешалось в один клубок, который давил изнутри.

— Че… — из моего горла вырвался хрип. — Че за… херня…

Дед замер с вилкой на полпути ко рту.

— О! — он уставился на меня с искренним удивлением. — Неужели ты смог⁈ Неужели нашел центр силы и…

Он вгляделся в мое лицо, потом посмотрел на часы. Они показывали 19.48.

— А, нет. Лекарство отпустило немного. Бывает на третьем часу. Побочка такая, небольшое окно подвижности.