Я попробовал напрячься. Потом расслабиться. Потом снова напрячься.

«Лети…!» — мысленно приказал я. Безрезультатно.

«Вперед, вперед, листок!» — снова не то.

«Шазам!» — и тут не то.

Листок лежал неподвижно. Даже не шелохнулся.

Вокруг дети уже вовсю гоняли бумажки по партам. Кто–то хуже, кто–то лучше, но у всех хоть что–то получалось.

У всех, кроме меня.

Я почувствовал, как к лицу приливает кровь. Взрослый мужик сидит среди семилеток и не может сделать то, что у них получается играючи. Отлично. Просто отлично!

Ольга медленно прошлась между рядами, наблюдая за успехами учеников. Она приближалась к моей парте.

В голове мелькнула отчаянная мысль.

Я быстро наклонился к листку и дунул, театрально размахивая руками.

Бумажка послушно съехала на край парты.

— Ха! — громко сказал я. — Получилось!

Секунду стояла тишина. А потом класс взорвался хохотом.

— Он дунул! — заливался смехом мой сосед–пироман. — Он просто дунул!

— Это не магия! — хихикала девочка с косичками.

— Дядя, ты что, совсем дурачок? — спросил кто–то с передней парты.

Я сидел красный как варёный рак и мечтал провалиться сквозь землю. Желательно прямо сейчас. Можно даже без помощи магии. А ведь совсем недавно я был на вершине спорта…

Ольга остановилась рядом с моей партой и посмотрела на меня сверху вниз. На её лице не было насмешки, скорее что–то похожее на сочувствие.

— Ничего страшного, Хрусталев, — негромко сказала она, как будто маленькому ребенку. — Все с чего–то начинают.

— Ага, — выдавил я. — Обычно лет в пять.

Она слегка улыбнулась и пошла дальше.

А я сидел на своём крошечном стульчике, упираясь коленями в парту, и думал о том, что кольцо чемпиона мира по плаванию казалось мне теперь не такой уж недостижимой мечтой. По сравнению с тем, чтобы научиться хоть чему–то в этом чёртовом мире магии.

Иван шел по коридору с мрачным выражением лица. Где–то вдалеке раздался детский смех, впереди какой–то мальчишка бежал вперед, пиная перед собой рюкзак, словно это мяч.

Парень проводил взглядом мальчишку, затем тяжело вздохнул и продолжил путь. Пройдя по коридору, он свернул и вышел в просторный холл, где перекатываясь с пятки на носок стоял Фома.

— Ну, как первый учебный день? — спросил дед, задумчиво поглядывая на циферблат часов, что висели над входом.

— Дерьмово, — буркнул Хрусталев.

— М–м–м–м? — глянул на него дед.

— Сначала теория — скука смертная. Вроде «не навреди» и «ты ответственен за свою силу», а потом… — тут парень тяжело вздохнул. — Что за бред с силой? Если я кого–то покалечу или раню силой, я априори виноват?

— М–м–м–м… не совсем так, — ответил старик, не сводя взгляда часов. — Если это угроза жизни от обычного человека, или твои действия направлены на спасение большего количества людей, то нет. За это тебе ничего не будет.