— Вы говорили про тонущий корабль, да?

— Да, и что? — не понял он.

— Так я неплохо плаваю, — усмехнулся я. — Даже очень неплохо.

— Да ты НЕДО чемпион мира, я в курсе, — фыркнул Хорошкин. — Только тут не бассейн, малыш. Тут другие правила. Пора повзрослеть.

Я молчал. Просто смотрел на него и думал о том, как же мне хочется врезать этой наглой крысе, которая решила отмазать того, кто напал на меня.

— Зря, зря, зря… — покачал головой адвокат и убрал ручку обратно в карман. — Я предлагал тебе разойтись бортами, но раз уж ты встал в позу…

Он поднялся со стула, поправил галстук и глянул на часы.

— Что ж, мне пора. Всего доброго, ПОКА потерпевший Хрусталев. Увидимся в суде.

Парень в ошейнике нервно заерзал на стуле. Смотрел на меня с каким–то смешанным выражением лица. То ли жалость, то ли злость.

Я же смерил его презрительным взглядом.

Хорошкин уже направился к двери, когда та открылась и внутрь вошли Борис Павлович со Светланой Константиновной.

— Садитесь, — кивнул дознаватель.

Адвокат остановился, обернулся и скрестил руки на груди.

— Ну? — спросил он. — Какое решение?

Борис медленно обошел стол, сел на свое место и посмотрел на бумаги перед собой. Светлана села рядом с ним. На ее лице было странное выражение. Я бы даже сказал, что она сдерживала улыбку.

— Котиков остается под стражей, — произнес дознаватель. — Мера пресечения не меняется.

— А Хрусталев? — спросил Хорошкин.

— Свободен. — ответила Светлана.

Адвокат замер. Несколько секунд он просто стоял с легкой улыбкой, после чего спросил:

— Что, простите?

— Вы глухой? — спокойно спросила до. — Хрусталев свободен. Можете идти.

Последние слова она адресовала мне. Я медленно встал со стула, не до конца понимая, что происходит.

— Погодите, — встряхнул головой Хорошкин и упер руки в стол. Стараясь держать легкую улыбку, он с легкой хрипотцой, выдававшей раздражение и ярость, спросил: — Вы, опираясь на слова простолюдина, при наличии заявлений на Хрусталева, явной неоднозначности ситуации… Оставляете моего подопечного под стражей, а Хрусталев…

— Спокойно покидает наш департамент, — закончил за него Борис.

Хорошкин выпрямился, оглядел дознавателей и произнес:

— Видит бог, я хотел все решить мирно. Я не хотел прибегать к этому, но это уже ни в какие ворота, — маска улыбки спала с лица адвоката. — Я подниму на ноги всех. Вообще всех, до кого только смогу дотянуться. Вы еще пожалеете, что со мной связались.

— Связались? — усмехнулась Светлана. — Хорошкин, ваша слава бежит впереди вас. Мы прекрасно знаем, как вы… «закрываете» дела.

— Это не просто дело. Это нарушение всех основ процессуального характера. Хрусталев применил силу! — указал пальцем он на меня.