— И что дальше?
— Всех повязали. Тебя сюда привезли. Мне позвонили через пару часов, и я примчался. Пришлось решать вопросы с департаментом. — Дед скривился. — Хорошо, что у меня еще остались кое-какие связи. Отмазал тебя, бедолагу. Сказал, что ты новичок, что контроля нет, что это была самооборона. Ну и плюс тот маг среди нападавших. Это их всех и похоронило.
Я закрыл глаза. Голова опять заболела с новой силой. Информация усваивалась медленно, а мысли ползли как в тумане.
— Марина? — спросил я.
— Жива. В соседней палате. Ничего серьезного. Испуг, обморок и легкая гипоксия. Через пару дней выпишут.
На душе стало значительно легче. Хоть что-то хорошее.
Тут дверь палаты тихонько открылась. Я медленно повернул голову. Движение снова отозвалось болью, но на этот раз я был готов.
На пороге стояла Ольга. В ее руках был небольшой букет белых роз. Она остановилась в дверном проеме, оглядела меня, а потом деда. На ее лице мелькнуло что-то вроде облегчения. Она выглядела собранной, никакой паники и волнения. Просто спокойная уверенность.
— Привет, — сказала она, заходя в палату. — Как дела?
— Живой пока, — буркнул я в ответ.
Она подошла ближе. Поставила цветы на тумбочку рядом с кроватью и огляделась.
Палата была стандартной. Два койки, одна пустая. Окно с видом на внутренний двор больницы. Серые стены. Пара стульев. Ну и идеально белый потолок.
Ольга присела на край моей кровати. Ее взгляд задержался на капельнице, потом вернулся ко мне.
— Марина дала показания, — серьезно сказала она. — Рассказала все как было. Того мага, который на вас напал, заковали в антимагический ошейник до конца следствия. Пока не разберутся, тебе ничего не грозит. Ясно, что это была самооборона, плюс среди нападавших был маг, так что следственный комитет тут не при делах. Департамент сам разбирается.
— Хорошо, — кивнул я.
Голова снова заболела от движения. Надо было перестать ей крутить.
Ольга помолчала. Потом наклонилась чуть ближе.
— Что там произошло? — спросила она тихо. — Марина сказала странные вещи. Что мир стал черно-белым. Что воздух исчез. Что все задыхались. Что ты что-то сделал.
Я посмотрел на нее. Потом на деда. Тот смотрел на меня с интересом. Вот теперь он казался обычным, с хитрым прищуром и огоньком безумия в глазах.
Мне нечего было скрывать. Скорее, самому хотелось понять, как работает эта способность, так что я начал рассказывать.
Про то, как все звезды в моем «Галилее» слились воедино. Про черно-белый мир. Про ощущение вакуума. Про то, как воздух исчез. Про то, как все задыхались. Про то, как я сам не мог дышать, но успел задержать дыхание в последний момент. Про слабость, которая накрыла после.