«Нет, речь идёт только обо мне.» — покачал головой Кён.
«Серьёзно⁈» — Клементина не верила своему счастью, озарив дворец первой улыбкой с самого начала конца света. Она сама хотела это предложить по одной жизненно важной для неё причине, но не знала, как это сделать, чтобы не выдать коварных мотивов. Ну раз уж парень сам проявил инициативу, то как она может отказать ему?
«Да, серьёзно.» — Кён закатил глаза.
«С радостью! Я тоже не хочу с тобой прощаться… Стой, но причина ведь не может быть только в этом? Ты бы не стал прощаться со своими подчинёнными и близкими только из-за меня, так?» — Клементина знала, что не настолько ценна для него. На самом деле она даже могла назвать себя его другом с натяжкой, судя по его отношению к ней.
«Долго объяснять. Если вкратце: не хочу становиться должником одной коварной богини.» — у Кёна имелся план, как покинуть звёздную систему, не становясь должником богини — как впервые обломать её замыслы. Он этого сильно желал, особенно сейчас, в тёмном состоянии души, но для этого сперва надо попасть на луну. Дальше уже он свяжется со светлыми и переместится к ним. Впрочем, перед этим ему, вероятно, придётся раздобыть легендарный цветок тьмы ради легендарной медицины, которую ему обещала помочь изготовить богиня. Не зря же он до сих пор их собирал, надрывая пятую точку.
«Ты свободолюбив…» — согласилась Клементина и слегка вздёрнула тонкие брови. — «Мне кажется, или ты изменился? Не могу сказать, что именно, но мне это нравится!»
«Ты тоже похорошела, я смотрю.» — Кён ущипнул девушку в упругую попку, отчего она вскрикнула, подскочив. Похоже, это из-за истинного тёмного состояния души его влекло к тёмным, как и их самих к нему, если судить по реакции девушки.
«Нахал, нельзя щипать благородных леди!» — возмутилась Клементина.
«Из тебя благородная леди, как из собаки балерина.» — возразил Кён.
— клац~
Парень нажал на кирпич в стене в неприметной комнате, и стены разъехалась в стороны, открыв подземный проход шириной всего лишь в три метра. По команде толпы народа ломанулись внутрь с одной скоростью, чтобы не сбивать друг друга с ног.
«А ты разве не идёшь?» — спросила Клементина.
«Сперва надо навестить одного клыкастого „друга“.» — сказал Кён, прищурившись.
Кён поднялся на два этажа, где в тюремной камере обнаружил бледного, тощего мужчину. Он лежал на койке лицом к стене и, казалось, ждал своей смерти. Когда-то Леон был мужественным и амбициозным 0-м генералом, а сейчас гнил в тюрьме, как преступник.
«Завидую твоей беззаботности. В мире такое творится, а тебя это не волнует.»