«Мне доставило удовольствие узреть, как властно ты одолел того заносчивого принца. Ты стал гораздо сильнее, что делает мне радостно.» — мурлыкнула Гера.
Для неё, как для любой самки высшего зверя, чрезвычайно важно, чтобы самец был сильным. Например, раньше она готова была спариваться с Кёном, когда он достигнет области повелителя, но после первого секса её планка упала ещё ниже — до его уровня.
Теперь же, когда человек стал сильнее, напряжённые струны в душе Геры значительно расслабились, и она почти без внутреннего сопротивления могла видеть в нём самца. Впрочем, истинное самочное счастье она испытает лишь тогда, когда он превзойдёт её.
Кён уже потянулся к губам мантикорши, как вдруг остановился, ощутив, как в проходе появилась женщина, излучающая леденящую душу ауру. От её пронзительного серебряного взгляда в жилах стыла кровь. Обычный человек не смог бы смотреть ей в глаза и упал бы на колени, как перед безжалостным и хладнокровным тираном-убийцей.
Впрочем, даже если убрать весь магический аспект, острый взгляд, серебряные волосы и изящные ледяные черты лица вызывали желание ходить по струнке перед ней.
Вкупе с тонким платиновым платьем, облегающим женственное тело, подобно бархату, и глянцевыми капроновыми чулками на длинных стройных ногах, сейчас она походила на строгую и необычайно сексуальную учительницу.
«С возвращением.» — произнесла Ланатель обыденным для неё бесцветным тоном.
«Привет, комарик. Скучала?» — Кён поставил Геру на ноги, чем безусловно расстроил её, и бесстрашно подошёл к вампирше на расстояние вытянутой руки.
«Вынуждена напомнить, что вампиры практически не испытывают эмоций, а даже если бы испытывали, с чего бы мне скучать по тебе? По идее, я должна тебя ненавидеть.»
«Ой, да брось, всё же полгода не виделись… Я вот, например, соскучился.» — Кён смело притянул к себе прекрасную женщину и обнял, отчего её приятный аромат попал ему в ноздри. По телу забегали мурашки от беспрецедентного чувства опасности.
«Пожалуйста, держи себя в руках.» — потребовала Ланатель. Услышь она несколько лет назад, что её будет обнимать парень, а она не станет ему противиться — не поверила бы.
«Почему ты поставил меня на ноги?» — послышался рассерженный голос Геры.
Кён притянул к себе мантикоршу, отчего теперь обнимал двух могучих красавиц. Он чувствовал себя как между молотом и наковальней. Это мнимое чувство опасности так освежало и будоражило! Впрочем, любой практик с его развитием отключился бы от страха. Кто ещё смог бы обнимать двух непомерно сильных и прекрасных императриц?