Я пожал плечами.
— Не знаю, что выбрать.
— Ищете себя, значит. Это бывает у молодёжи.
— Разрешите поинтересоваться? — проговорил я, воспользовавшись паузой.
— Слушаю.
— Зачем я здесь? Не думаю, что вы поздравляете всех, кто получает паспорт. Или проходит тест.
Нарком неожиданно усмехнулся.
— Нет, разумеется. Есть причина, по которой я вас пригласил, товарищ Громов. И причина эта — ваш отец.
Глава 4
Слова наркома заставили меня навострить уши.
— Мой отец? — переспросил я. — А при чём тут он?
Раменский отодвинул папку и сцепил пальцы в замок.
— Да при том, что его сын неожиданно прошёл последний тест и оказался верным членом советского общества, — ответил он, глядя на меня в упор. — Понимаете, что это значит?
Если бы!
— Что мне повезло? — спросил я осторожно.
— Нет, — отрезал нарком. — Что каждый может исправиться. И стать гражданином. Вы — пример того, что наследственность не приговор.
— Сын за отца не в ответе, — кивнул я, вспомнив, что уже слышал в этом мире эту формулу товарища Сталина.
— Именно. И вы — живое тому доказательство.
— Хм… Ну, да. Выходит так. И что с того?
— Мы бы хотели вас использовать.
Вот так новость! Интересно, к чему он клонит.
— Для чего… товарищ Раменский?
— Для того, чтобы показать обществу, что никогда не поздно одуматься.
Ах да, я ведь в наркомате пропаганды. Картинка начала складываться.
— Раз уж вы никуда не поступили и, по сути, бездельничаете, почему бы вам не закрепить успех, так сказать? — продолжил мой собеседник. — Послужите на благо советского общества. Мы дадим вам должность. Скромную. Но это избавит вас от статьи о тунеядстве. И даст отсрочку от армии.
— Предлагаете работу?
— В общем, да. Что скажете?
— И что мне придётся делать?
— В основном, участвовать в празднествах, демонстрациях и так далее. Выступать. Рассказывать о том, как вы изменились.
— И осудить отца? — добавил я.
— Само собой, — серьёзно ответил Раменский. — Для вас это проблема?
— Боюсь, родные меня не поймут.
Нарком откинулся в скрипнувшем под ним кресле.
— Товарищ Громов, они поймут, если вы решите начать новую жизнь. К тому же, учтите, что их жизни тоже изменятся. В лучшую сторону. Ваша сестра… Ольга, кажется?
Я кивнул.
— Так вот, ей тоже предстоит тест. Вы ведь хотите, чтобы она его прошла?
— Конечно.
— Это можно устроить. С гарантией.
— Вы же сказали, что тест не обмануть.
Раменский усмехнулся.
— Не будьте ребёнком! С вашей сестрой всё будет в порядке. Перед ней откроются все двери. Любой институт, какой она выберет. Или… — он развёл руками и замолчал, глядя на меня.
— Сто первый километр?