И мы начали проверять.

Первую половину занятия посвятили считыванию эмоционального фона. Потапова прогоняла через себя различные воспоминания, испытывала в связи с этим разнообразные чувства, а я рассказывал ей о том, что уловил. Это было несложно, ведь мы работали без блоков. Определитель бездействовал, поскольку я не напрягался. Дальше начались операции с психикой. И вот здесь я решил проявить осторожность. Дело в том, что Шушаника явно уступала анимансерам по ряду параметров, и я мог бы внедрить в неё что угодно. Но показывать это не в моих интересах. Так что я целенаправленно косячил и лишь с десятой попытки разнёс в клочья её слабенький блок и затопил мозг наставницы суеверным ужасом. Сделал это осторожно, как бы случайно. Тут же ослабил давление и отступил.

— Наконец-то! — обрадовалась Потапова. — Я уж думала, что ошиблась в тебе… Потенциал неплохой, но я бы хотела испытать подчинение. Представь, что я обычный человек. Никаких блоков. Погнали.

— И что мне делать?

— Заставь меня встать и попрыгать на одной ноге.

— Хм. А так можно?

— Можно, — заверила Потапова. — Действуй.

Я предпринял несколько робких попыток подмять под себя разум Потаповой, а затем испытал «неожиданный» приступ вдохновения.

Шушаника нехотя встала.

Я надавил посильнее. Старался работать неумело, словно для меня такие игры в диковинку. Через пару минут заставил-таки Шушанику согнуть левую ногу и несколько раз подпрыгнуть. Ослабив контроль, выпустил блондинку, позволил ей самостоятельно принимать решения.

— Неплохо, — признала Потапова. — Ты не безнадёжен.

Мы поупражнялись ещё немного по «ключевым» направлениям контроля и подчинения, затем Потапова свернула тренинг, сделав какие-то отметки в своём планшете. Меня о них поставить в известность блондинка даже не потрудилась. Сказала только:

— Пока отдыхай, Громов.

Расставшись с наставницей, я посмотрел на часы. День почти закончился, на циферблате — без четверти пять. Другой бы завалился отдохнуть. Устроил себе просмотр фильма, сходил куда-нибудь с друзьями или провёл время на одной из спортплощадок. Ребята, насколько я помню, хотели в волейбол поиграть.

Но нет.

Я решил прогуляться по лесным тропинкам и привести мысли в порядок. Опасности множатся, и у меня нет уверенности, что я справлюсь с сильными противниками без дополнительной помощи. А эту помощь в прошлой жизни мне оказывал фамильяр.

Вообще, у людей сложилось однобокое представление о магических питомцах. Все видят в фамильярах мелких подручных, шпионов или посланников, как в случае с совой Гарри Поттера. В реальности здесь нет никакой магии. Сущность фамильяра изначально призвана мной из потустороннего мира. Это неприкаянная душа со своими тараканами, добровольно согласившаяся на симбиоз. Две души, хозяина и фамильяра, накрепко связаны между собой. Я тянул силы из своего «загробного» друга, поэтому старел медленно. Питомец не растворялся в Великом Ничто, не отправлялся на перерождение и поэтому, в определённом смысле, был… бессмертным.