Егор привёл меня прямо к палате, где находился Козлов.

— Вам сюда, — сказал он и двинулся прочь.

Только я собрался открыть дверь, как из ординаторской выскочил мужик лет тридцати, нервный, худой, с большими залысинами. Судя по белому халату и висевшему на шее стетоскопу, — лечащий врач. Он встал передо мной, расставив ноги и прижав к груди планшет, явно преисполнившись решимости не допустить к пациенту.

— Вы куда это⁈ — строго осведомился он.

— К товарищу Козлову. Он меня вызвал. Я сотрудник его отдела и…

— Товарищ Козлов в очень тяжёлом состоянии! — нервно перебил врач, глядя на меня так, словно опасался, что я могу в любую секунду попытаться его обойти. — Его нельзя беспокоить. Ни в коем случае! Я понимаю, что вы его сотрудник, и вполне допускаю, что у вас для него важное сообщение, но заявляю с полной решимостью, что сейчас его беспокоить нельзя! Это может ухудшить состояние пациента, и…

Я перестал слушать. Все эти доводы были, конечно, справедливыми, но, в то же время, я понимал, что мне необходимо переговорить с начальником до того, как к нему повалят другие люди. От этого зависело не только моё будущее, но и успех предстоящей борьбы с эмиссарами. Нет, я не преувеличивал свою роль в ней, но понимал, что моё участие может стать определяющим. Как ни странно, учитывая, что в этом мире я находился всего ничего. Так что перемолвиться с Козловым было куда важнее, чем не беспокоить его. К тому же, я не сомневался, что врач малость преувеличивает. Я видел раны начальника. С современными советскими технологиями и регенератами, работающими в больнице, его жизни ничто не угрожало. Так что я аккуратно влез в душу к собеседнику, нащупал нужные центры активности и принялся переубеждать его. Постепенно речь доктора становилась всё менее эмоциональной и уверенной. Когда стало ясно, что мне удалось его подготовить, я сказал:

— Всё понимаю и уважаю вашу позицию, но это очень важно. Мне действительно нужно встретиться с товарищем Козловым немедленно. Это не займёт много времени, обещаю.

— Ну-у… — протянул врач, и в его взгляде появилось сомнение. — Только если на несколько минут.

— Спасибо, — кивнул я. — Гарантирую, вашему пациенту это не повредит.

И добавил ещё немного психического влияния, чтобы закрепить достигнутый эффект.

— Хорошо, — сдался врач, отступая в сторону. — У вас пять минут.

Я понятия не имел, хватит ли этого, но знал, что, если понадобится, смогу продлить встречу. Так что улыбнулся, сказал «спасибо» и вошёл в палату. Она была одноместной. В моём мире это называлось «ВИП» и стоило немалых денег. В медицинском боксе института такой комфорт был обычным делом.