Абрикос-дичка упал, слава богу, не на дом, а поперек, и заблокировал дверь. Даже беседка не пострадала! Как же хорошо, что в доме ставни и что они закрыты! Стекла точно вылетели бы. Летнюю кузню завалило ветками, на нее рухнул забор, но на первый взгляд она вроде тоже целая.

— Ну что? — спросила мама.

— Дом вроде цел с этой стороны, дальше не видно, надо заходить во двор.

Лидия должна была топить печь, но дым из трубы не шел, и это настораживало. Может, уцелел только фасад, а со стороны холма посыпались камни и все разрушили?

— Лидия! — крикнул я. — Света! Ваня!

Ответа не последовало. Мы с мамой переглянулись, и я принялся мелко трясти ручку, надеясь, что собью лед вибрацией, и щеколда поддастся. Тряс ручку я минут пять, пока кисть не заболела. Поняв, что это дохлый номер, поднял кусок шифера, зажал в руке, просунул ее в отверстие и принялся колотить по щеколде, пока она не начала двигаться.

Наконец калитка со скрежетом отворилась, и мы протиснулись во двор. Вместе с нами ворвался порыв ветра, погнал поземку над асфальтом. Кроме абрикосового, все деревья уцелели. Зато сарай растарантинило скатившейся со склона глыбой, хранившиеся под навесом бревна высыпались, и их укрыло снегом. Обидно, столько сушили их!

Я обошел дом со всех сторон: цел! Вот повезло! Но где тогда все? Может, когда все началось, испугались и решили переждать в общежитии? Недальновидно!

— Вдруг они просто спят? — предположила мама, пробралась к окну и постучала в стальные ставни, заметила, что замок на них не закрыт, сняла его и распахнула створки. — Эй, есть кто дома?

— Ничего не понимаю, — сказал я.

Тогда мама затарабанила уже в стекло с удвоенной силой и звонко крикнула:

— Лидия! Дети! Есть кто дома? — Она обернулась ко мне. — Никого.

У меня сердце оборвалось. В голове пронесся вихрь предположений: их убили мародеры, они замерзли насмерть…

И тут тюль шелохнулся, показалась встревоженная Лидия, глянула на маму, увидела меня и расплылась в улыбке.

— Доброе утро! Паша! Надо же, как ты рано пришел. Нас тут завалило.

Светка высунула мордашку, запрыгала. На девочке, как и на Лидии, была зимняя куртка.

— Можешь открыть нам дверь? — спросила Лидия.

— Абрикос упал, дерево большое, пилить надо, мы вдвоем никак не справимся. А если вам через окно выйти?

— Ни одно не открывается, они все глухие, — пожаловалась Лидия. — Может, ты через форточку нам поленья подашь? А то мы замерзаем.

— Сарай разворотило, дрова по двору рассыпало, — сказал я. — Но вам повезло. Он и шелковица приняли на себя удар. Кстати, а инструменты у вас где? Например, ножовка… Ну, пила такая.