— Пошел отсюда! Чего разлегся? — не унимался армянин.

— Мопед целый, — говорил второй. — Бери его и вали.

К месту моего падения стали стягиваться заскучавшие в пробке дальнобойщики.

— Совсем охренели? — возопил красномордый водитель, вылезая из кабины. — Следы заметаете? Я все видел!

Он попер на армянина-водителя, тот вскинул руки, бормоча:

— Пацан целый, да! Он сам нарушал, он без шлем, — последнее слово нарушитель произнес неразборчиво.

— Сам ты без члена! И без яиц. Петух, блин! Как вы, сука, обочечники задрали! Я бы вас на месте расстреливал!

Отойдя от шока, я сообразил, что относительно цел, если не считать разорванную куртку, расцарапанные ладони и джинсы, которые, скорее всего, не отстираются. Вспомнил, как я-взрослый ненавидел обочечников, особенно — несущихся по пыльным обочинам летом, а ты стоишь в пробке, пыль сосешь и стараешься этого козла не пустить в поток. Но он без мыла пролезает, кто-то да пропустит, отблагодарит за пыль и за то, что из-за них пробка стоит намертво.

Положив мой мопед, второй армянин преградил дорогу дальнобойщику, но тот ка-ак двинет со всей дури его в солнечное сплетение, как схватит за патлы.

— Будешь, падла, нарушать? — рыкнул он, собравшиеся водилы, а их было пятеро, зааплодировали.

Армянин вытаращил глаза и хватал воздух разинутым ртом.

— Пошел отсюда, да? — прошипел я, сел, думая, как правильнее поступить.

Если буду прикидываться травмированным, дальнобои прибьют армян. Они, конечно, заслужили, но потом ведь вызовут гаишников, и я потеряю кучу времени. Взгляд перекочевал на Карпа, и я заметил, что погнут обод переднего колеса и поцарапан бензобак. Один из зевак поднял мой мопед, попытался его катить, но колесо заклинило.

К тому моменту краснолицый отпустил жертву, и тот валялся рядом со мной.

Похожий на Леонова дальнобойщик с арматуриной шагнул вперед и заключил:

— Мопед не едет. Короче, так, черти. Выплачиваете парню ущерб и катитесь куда хотите. Если не согласны — сперва ломаем вам ноги, потом вызываем гаишников, и все равно придется платить парню.

— Сколько? — спросил водитель, скривившись.

— Сколько? — обратился ко мне «Леонов».

— Пятьдесят, — сказал я и сразу же передумал. — Нет, столько было бы, если бы вы мне не угрожали. Сто тысяч.

Водитель «девятки», воздел руки и заголосил:

— Ты обалдел? У меня нэт столько!

— Куртка — двадцать тысяч, джинсы — двадцать, ремонт мопеда… Остальное — моральный ущерб, — подвел итог я, потирая ушибленное колено. — В следующий раз побоитесь беспредельничать и угрожать.

— Они еще и угрожали? — взревел «Леонов». — Ну уроды!