— Отлично, — кивнул он. — Я не справляюсь, много заказов. Пора думать о помощниках. Юрка помогает, но машину ему еще не доверишь. А с улицы народ нанимать… кто-то бухает, кто-то ворует. Где их взять?

— Это да, проблема, — кивнул я. — В идеале бы маляра, который кузовом занимался бы, там, красил-грунтовал. И электрика. Хоть объявление пиши! Юрку-то к лету натаскаешь?

— Да, руки у него из нужного места, но помощник нужен уже сейчас. И желательно двое.

Я потер переносицу.

— Нужно подумать. Давай ты подумаешь, накидаешь варианты, и я параллельно поразмыслю. А завтра устроим мозговой штурм.

— Лады. Позвоню, или заедешь?

— Если не успею заехать, позвони.

Мы пожали друг другу руки, я положил икону в рюкзак и покатил домой. О чем думает любой мой ровесник? О том, как бы весело потусить, о друзьях и девчонках, о «родители меня не понимают». В моих мыслях громоздятся бизнес-планы, в лабиринтах которых бегают бандиты с автоматами мимо гипотетических ловушек. Впрочем, я согласен заплатить такую цену за послезнание.

Когда проезжал мимо дома Ильи, чуть не свернул во двор — по привычке, но вовремя сообразил, что уже совсем поздно, Каретниковы, наверное, уже спят. Тем более что завтра в полседьмого утра надо быть на вокзале. Забегу за Ильей в пять двадцать, и на первом автобусе, который идет в полшестого, поедем на рынок, а оттуда — на вокзал. Должны за час успеть. Надеюсь, рейс не отменят. Если это случится, придется ехать на междугороднем автобусе.

Дома еще не спали — пятница вечер же ведь! В телевизоре ревел монстр, орали, визжали люди, то и дело доносились мамины ахи и охи. Я заглянул в комнату: мама сидела на моей кровати, поджав ноги, и держала Борю за руку. Я бросил взгляд на экран: там гигантский крокодил преследовал лодку с людьми. Н-да, если я попрошу выключить телик, меня растерзают, как вон того мужика — крокодил.

Захотелось, пока меня не видят, навести переполох, ворваться с криком «Бу» — но пожалел маму. На цыпочках пробрался на балкон, где хранился кофе, взял пак. Осторожно приготовил одежду на завтра, помылся в тазике, надеясь, что крокодил в телевизоре нажрется, и можно будет спать.

Но фиг там! До полдвенадцатого пировал, зараза. А когда наконец я улегся, возбудившийся Боря все никак не мог угомониться, то на поговорить его пробило, то бродить начал туда-сюда. В итоге в двенадцать удалось заснуть, а будильник-то заведен на пять! Проклятая теснота! До того, как получил память взрослого, я думал, сидеть друг у друга на голове — нормально, все так живут. Теперь же понимал, почему был таким злым на весь мир — у меня комнаты своей не было, и все время приходилось подстраиваться.