— Это вряд ли. Точнее, в ближайшее время вряд ли.

Что сделает Георгий? Устроит побоище или изведет врагов по-тихому? Время покажет, Лялина донесет мне. Что станет с Борецкими? Гоги обещал не трогать его жену и сына. Что касается старшего, все зависит от степени его вины. В лучшем случае ему выбьют зубы и ребра пересчитают, в худшем — закопают.

Можно ли верить словам криминального авторитета? Слышал, что да: у сидельцев принято отвечать за базар, а Гоги сидел. Будем надеяться, что обойдется малой кровью.

— Так что завтра? — напомнил Илья.

Первым делом я попытался вспомнить, какие у меня великие планы, но отмахнулся от них. Задолбало! С такими нервотрепками я до тридцати не доживу. Выходной хочу!

— Давай в районе одиннадцати поедем за грибами? Мама рассказывала, их в лесу просто море. Возьмем с собой тех, до кого дотянемся, и рванем?

— Давай! — обрадовался Илья. — До завтра. На созвоне.

Прервав связь, я набрал маму — волнуется, наверное. Она сразу же взяла трубку и выдохнула:

— Да!

— Ма, я скоро буду.

— Ты где был? — В ее голосе слышалась угроза.

— У бабушки.

— Я ей звонила. Она сказала, что ты уехал три часа назад! Я уже милицию на уши поставила! И отец, наверное, в курсе, что ты пропал! Что же ты с нами делаешь? Что ты там мутишь?

— Приеду — поговорим, — отрезал я и повесил трубку.

Вот только от нее мозговыноса не хватало. Ладно, потерплю. Ее претензии совершенно обоснованы. Если бы, например, Боря, влез во что-то подобное, я его привязал бы к батарее, но прежде — выпорол.

Вспомнив, что за мной была слежка, я огляделся. Гоп-компания выясняла отношения. Бабуля копошилась в мусорке. Женщина в длинной юбке, похожая на цыганку, остановилась возле телефонной будки и опасливо поглядывала на гопников. Подумав немного, перешла на другую сторону улицы, а я покатил домой, надеясь, что мама к тому времени ляжет спать, а когда проснется, ей станет не до меня.

Однако еще с дороги я заметил, что свет в кухне горит. На каникулах Наташка ночевала у Андрея, Борис допоздна сидел за рисованием. Значит, мама не спит, ждет меня со скалкой.

Вроде бы после стрелки с криминальным авторитетом грядущая ссора с мамой должна показаться мелочью, ну что она мне сделает? Но по лестнице я поднимался, как на казнь, потому что действительно виноват перед ней. Я открылся Гоги, а значит, и сам подставился, и семью подставил. Ну а что мне было делать? Надеюсь, обойдется без последствий.

Дверь была не заперта. Я проскользнул в прихожую, где немилосердно пахло корвалолом, хотел шмыгнуть на балкон, поставить мопед, но навстречу вышла мама, взбудораженная и заплаканная.