А ещё мне не давали покоя новости.

Сразу после захвата Бастиона Орлы бросили на штурм свои отборные части. У городских стен произошла битва с участием последних сепаратистов. Дальше — городские бои. А я ненавижу городские бои. Потому что жертвы неизбежны. Уверен, там сгинуло много гражданских. Вот только у меня был уговор по Бастиону, и это никак не связано с войной в целом. Глупо предъявлять претензии. Но на душе всё равно гадко.

Наска, Евроблок и Россия обменивались колкостями в прессе и по телевидению. Вручали ноты дипломатам. При этом никто никому войну не объявлял. У меня возникло ощущение, что перуанцы вообще не понимают, что уничтожило их корабли. Но при этом наши заокеанские враги здорово струхнули, взяли паузу и пробуют разобраться во всей этой заварухе. По неофициальным данным бесследно исчезли шесть или семь дирижаблей и шестнадцать десантных кораблей. Неслабые потери, если вдуматься. То есть, никаких обломков, следов разрушения, трупов. Выживших — тоже ноль. И куда всё это делось, никто не понимает.

Я продолжал наблюдать за ситуацией.

Каждый день ждал в гости инквизиторов, но меня не трогали. Возможно, пришли к выводу, что у меня отсутствовали мотивы уничтожать чужие корабли, ломать адскую машину и стирать память Бастиона. Или, что более вероятно, задумались о наличии у Ивановых технологий для стирания памяти. Есть и третий вариант, где Супрема накапливает информацию. При таком раскладе я под колпаком, в разработке. Просто ничего не знаю. Пока.

Страсти кипели до конца марта.

Орловы лениво ругались с европейцами, а сами укрепляли Бастион, восстанавливали город и закладывали новые военные базы, чтобы предотвратить будущие инциденты.

Тем временем, мои инженеры и конструкторы усиленно трудились над прототипом лёгкого штурмового меха. Мы хотели начать с чего-то наподобие «Истребителя». Чтобы себестоимость не зашкаливала, а машина была функциональной, неубиваемой и выгодной в случае ремонта. Эдакий автомат Калашникова для этой реальности. И да, я понимал, что наша инициатива не понравится производителям «Витязей».

Все мы трудились, не покладая рук.

Джан ещё и к выпускным экзаменам готовилась.

А Федя вечерами собирал для меня ПТУР.

В сущности, мы пытались создать полноценный ракетный комплекс, а эта задача лежала за пределами возможностей юного оружейника. Так я думал поначалу. Как вы понимаете, при отсутствии производственных линий можно сконструировать разве что опытный образец. Любые испытания при этом будут сопряжены с рисками… если только не забраться в безлюдную тундру или на Северный полюс. Что я и собирался сделать, если честно.