Через пару часов ходьбы коллектор начал меняться. Бетонные стены сменились старыми, поросшими мхом и плесенью кирпичными сводами. Мы спустились по узкой, скользкой лестнице и оказались в системе более древних подземелий — катакомб, что тянулись, судя по всему, ещё со времён Старого Города.

Здесь было ещё теснее. Своды давили на голову, а кое-где приходилось идти, согнувшись почти вдвое. Воздух стал другим — не просто затхлым, а древним, пыльным, словно мы попали в гробницу. Фонари выхватывали из тьмы кости, тлеющие в грудах истлевшей ткани — видимо, сюда когда-то свозили жертв эпидемий. От этого места веяло ледяным, не относящимся к температуре холодом. Я почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Даже Хорвен, плывшая впереди, сжалась в более компактный клубок, её щупальца нервно подрагивали. Я это видел исключительно благодаря своему Дару, от остальных тварь скрывалась под иллюзией.

Внезапно гончая остановилась, её хаотичная форма сгустилась, приняв оборонительную позу. Дружинин тут же поднял сжатый кулак — сигнал «стоп». Весь отряд замер в абсолютной тишине. Я закрыл глаза, отбросил все помехи и сосредоточился на своём Даре. Пространство вокруг стало прозрачным. Кирпичи, грунт, кости — всё это растворилось, и я ощутил энергетические следы. Впереди, за поворотом, пульсировали три сгустка чужой, агрессивной воли. Часовые.

Я открыл глаза и встретился взглядом с Дружининым.

— Три. За поворотом. Метров двадцать, — тихо, почти беззвучно, прошептал я, показывая пальцами.

Капитан кивнул, его лицо стало каменным. Он сделал несколько едва уловимых жестов. Двое бойцов из числа «прыгунов» бесшумно выдвинулись вперёд. Их фигуры дрогнули и исчезли, чтобы через мгновение материализоваться уже за спинами ничего не подозревающих часовых. Послышались короткие, приглушённые звуки — точные удары, хруст, и три энергетических сигнала погасли.

Дружинин снова двинулся вперёд. Мы обошли поворот и увидели тела сепаратистов в камуфляже. Прыгуны уже обыскивали карманы, забирая документы и жетоны.

— Близко, — только и сказал капитан, и в его голосе я услышал не напряжение, а предвкушение.

Мы ускорили шаг.

Катакомбы стали шире, а вскоре я почувствовал сквозь толщу камня и грунта новое ощущение — слабый, но явный запах морской соли. Воздух стал более влажным, и в нём уже не было той мёртвой пыли. Где-то впереди слышался неясный гул — может, это был шум города над нами, а может, и прибой.

Наконец, тоннель упёрся в массивную, обитую железом дубовую дверь. Она была старинной, но петли выглядели ухоженными, а в замке виднелась щель для каббалистической ключ-карты. Дружинин жестом отозвал к себе геоманта. Тот приложил ладони к каменной стене рядом с дверью. Камень затрещал и пополз, образуя узкий, но проходимый лаз, огибающий укреплённый проём.