Сейчас же я чувствовал, как корчится в муках маньчжурская армия. Наблюдал за угасанием жизни их лучших Одарённых, которые совсем недавно праздновали победу. Улавливал удовлетворение Гифера, который до того был в ярости из-за того, что проигрывает смертным. Слабым фоном ощущал эмоции всех остальных членов свиты.

Сейчас их мысли перекрывались бурлящим ужасом, которые генерировали захватчики. Те, кто явился на эту землю, чтобы убивать и захватывать. Теперь они умирали. Погибали одним из самых жутких вариантов смерти. Но смотря на разрушенные городские кварталы с дымящимися руинами зданий и улицы заваленные трупами, я думал, что они вполне заслужили всё это. В конце концов, это не мы пришли на их землю, а наоборот.

Мьёльнир продолжал вскрывать артефакты. Часть силы спутник забирал себе, одновременно продолжая щедро делиться со мной и Сандалом. За счёт этого дракон всё-таки заканчивал трансформацию, возвращаясь в свою малую форму, а я восстанавливал смертную плоть. Сращивал кости и ткани, соединял кровеносные сосуды, возвращал целостность внутренним органам.

Параллельно приводил в норму энергетический каркас — стабилизировал сместившиеся ядра и латал лопнувшие каналы. Последние минуты, смертная оболочка держалась только за счёт концентрации божественной силы, которая пропитала тело. В противном случае, я бы уже давно был мёртв.

Секунд через тридцать, я понял, что наконец снова могу управлять своими мышцами и медленно поднялся на ноги. Рядом что-то рыкнул Сандал, который через мгновение умчался вперёд, рассекая стену дождя. В живых осталось не больше десятка маньчжурских Одарённых. Самые сильные из врагов, чьи разумы до сих пор держались. Но даже эти были настолько дезориентированы, что не осознавали происходящего и даже не понимали, в какую сторону им нужно бежать, чтобы убраться отсюда.

Дракон обрушился на одного из таких, парящего в воздухе и мечущегося под струями воды. Тараном ударил в его ослабевший барьер и разорвав личную кольчугу, которая изрядно истончилась, снёс маньчжуру голову. Яростно рыкнув, устремился к следующему врагу. Прикончив того, помчался к третьему.

То же самое делал Оболенский — поняв, что смертоносный ливень никак на него не действует, князь расправлялся с выжившими одиночками, не давая им ни малейшего шанса покинуть поле битвы живыми.

В строю ещё оставались некоторые химеры и конструкты. В основном из тех, у кого не было даже зачатков разума. Но большинство просто застыло на месте, потеряв привязку к своим хозяевам, а вместе с ней и источник приказов.