— Кстати, в наших базах данных на всю эту компанию столько компромата, что каждый из них давно уже заработал себе по смертному приговору, — заметил Шаурег. — Так что даже если кто-то из них и сдохнет, то не стоит себя мучить чувством вины — они это заслужили!

— А почему тогда они остаются безнаказанными⁈ — удивилась Света.

— Суду ничего не докажешь! — вздохнул «серый кардинал» Западной империи. — Как только на место преступления таких ублюдков прибывает полиция, то она первым делом начинает уничтожать улики и намеренно совершает кучу процедурных нарушений, которые потом позволяют развалить в суде любое самое очевидное дело. Вроде бы вот они — четкие доказательства и неопровержимые улики, но каждое из них оформлено ненадлежащим образом, из-за чего суд отказывается их принимать во внимание. И сломать эту систему можно, только если за несколько лет пересажаешь и перевешаешь без суда и следствия несколько сотен тысяч коррумпированных чиновников, судей и полицейских. Для того, чтобы устроить такой террор, у меня пока просто не хватает власти. Лет через двадцать мне бы такое оказалось по силам, но не сейчас. Я ведь во власть полез только сорок пять лет назад, начав с самого низа, а до этого старался от государственных дел и политики держаться подальше.

— Деда, я почему ты вдруг так поменял свое отношение к власти? — спросила Теяно. — Ты мне никогда не рассказывал об этом!

— Я тогда понял, что научно-технический прогресс в обозримом будущем сможет подойти к решению задачи по преодолению грозового барьера, поэтому решил взять управление этим невероятно сложным процессом в свои руки, — ответил Шаурег. — Все это я сделал, внуча, исключительно для того, чтобы вернуться на свою Родину.

— Слушайте, так получается, что наложение проклятий на коррумпированных служащих — это для вас очень эффективный способ чистки госаппарата от человеческой гнили, правильно? — спросил я Шаурега.

— Верно, — улыбнулся один из сильных мира сего. — И я надеюсь, что в ближайшем будущем мы это обязательно сделаем с вашей помощью!

— Да уж, Сергей, боюсь, тебе придется чистить население сразу двух континентов, — вздохнул горестно Захар.

— Ну да, ну да, — пробормотал я себе под нос. — А потом придет черед Москвы, и далее — везде! Так и стану ассенизатором по жизни. И будут у меня два главных артефакта — магосос и говносос.

— Миленький, ну что же ты так мрачно⁈ — нежно проговорила Света, прижавшись к моему боку. — Неужели тебе не понравилось вчера и сегодня развлекаться?

— Рука болит. Правая, — поежился я, разминая правое плечо. — Надо учиться колотушкой махать обеими руками.