Юл замолчала и оттолкнула меня, заставив сесть, после чего села и сама, прижимая колени к груди.

— Говорящей с мертвыми до меня была Риосс Танэль, по крайней мере, если верить хроникам, что я прочитала. В молодости она была простой крестьянской девушкой на задворках Империи Серебра, и скорее всего, её жизнь была бы простой. Рожала бы детей, вела хозяйство вместе с мужем, но у неё открылся дар. И в тот миг её жизнь перевернулась с ног на голову. Те, кто был ей дорог, превратились во врагов, считая её монстром, но появились и те, кто желал использовать эту силу. Не буду вдаваться в подробности жизни Риосс, иначе это затянется, но в конечном итоге она нашла своего Костяного палача, что стал её мужем. Вместе они создали свое королевство, и её муж отважно его защищал. Вместе они казались несокрушимыми, и однажды у них родилась дочь. Прелестная милая девочка, что так походила на мать. И она оказалась их слабым местом. На четвертый день рождения её убили подосланные убийцы, а Риосс в тот момент была слишком далеко, чтобы вернуть её к жизни.

Юл замолчала, при этом, рассказывая ту историю, она даже не смотрела на меня.

— Разъяренный отец словно вихрь прошелся по всем своим врагам. Он не щадил никого, так сильна была его ярость, но в конечном итоге и он оказался сражен, уничтожив десятки вражеских городов. Его убили Лорды Закона, Справедливости и Знаний, не ставшие терпеть такие бесчинства. В один миг Риосс осталась одна, лишившись и дочери, и мужа. И её ярость и безумие от потери были гораздо разрушительнее. Она прошлась по каждому из городов, что разрушил Костяной палач, и использовала боль и кровь, что там были пролиты, для создания армии злых духов. С её помощью и помощбю Бездны она устроила то, что мы называем катаклизмом.

— Погоди, причиной катаклизма это Риосс? Говорящая с мертвыми?

Юл кивнула.

— Я не знаю, как и что она сделала, но когда я спросила об этом Рамуила, он сказал, что это глупые сказки, но по глазам видела легкий испуг. Он уверен, что эта история правда, и опасался, как бы я не выкинула что-то подобное.

— Ты боишься, что мы повторим их историю? — теперь мне были понятны переживания Юл.

— Нейт, мы уже их повторяем. Строим свой дом, окруженный врагами. И если бы это была только одна история. Другие сохранились хуже и не настолько знаменательные, как приведшая к катаклизму, но это всегда трагедии.

— Юл, — я взял её за руки. — Мы сами творим свою историю. И то, что ты читала только трагедии, не значит, что все истории наших предшественников такими были. Возможно, одним придали драматизма, а других мы просто не знаем. Может, десятки таких, как мы, прожили свои жизни незаметно для мира, так, чтобы не войти в хронику?