Вот тут-то, в подземелье Тайного Приказа, Ванда и нашла ответы на все свои вопросы. Для нее, язычницы, чье сознание не изменила христианская мораль, насильственная смерть не являлась грехом. Напротив, смерть во благо великой цели сама становилась благом. Потому-то она так легко и карала, и миловала, не тратя время на сожаления. Да у нее их и не было, сожалений этих. Как в этот день, когда племя мильчан поклонилось ей головами своих владык. Тогда она только и поверила, что ее муж победит.

Ее бесцеремонно отвлекли от воспоминаний…

— Госпожа! — гвардеец-хорутанин ударил кулаком в грудь. — Лесовики какие-то у городских ворот стоят, вас зовут. Мильчане вроде.

— Меня? — уточнила княгиня. — Не цезаря Александра и не князя Берислава?

— Вас, госпожа, — кивнул гвардеец. — Молодой государь за Дунаем воюет. Он кочевья кочагиров истребить под корень решил.

— Собираться! — Ванда велела служанкам подать одежды для парадного выезда. Она исполнит свой долг. Ведь именно для этого ее и отправил в поход многоумный муженек.

Выезд живой Богини всегда поражал многолюдностью и торжественностью, но теперь он удивлял и количеством охраны, что его сопровождала. Конная сотня в тяжелой броне взяла ее в круг. После того как предыдущий командир стражи и десяток гвардейцев, позволивших убить государя, удавились от позора, хорутане озверели совершенно. Их отцы и братья погибли позорной смертью, не удостоившись честного железа. Задохнуться в петле — это худшая судьба для воина, а потому мильчан обыскали с головы до ног, лишив даже поясных ножей. Тем пришлось терпеть.

Они стояли у ворот острога, пугливо поглядывая на его стены и башни. Мало кто из людей этого племени уходил из своих земель дальше, чем на день пути. Кроме тех, кто собрался в поход с князем Кием. Мильчане, дивясь здешнему многолюдству, приуныли. Такой город, хоть и слабый, им не взять нипочем, они это понимали прекрасно.

— О прощении молим, матушка! — в пояс поклонились старцы. — Не дай кромешникам погубить наш народ. Отложились мы от мятежного войска, а владыки наши вот…

На стылую землю из дерюжного мешка спелыми яблоками посыпались головы бояр и их сыновей. По движению брови стражник поднял каждую голову и показал ей. Да, все трое родовых вождей мильчан были здесь. Остальных она не знала. Видимо, это их сыновья и самые упорные заводилы.

— Ваши вины прощены, люди! — глубоким грудным голосом произнесла Ванда, и голос ее разнесся по площади перед княжьей цитаделью. — Славьте милость государей Святослава и Александра. За преступления ваши иной кары не будет, но собственным владыкам от сего дня у племени мильчан не бывать. Править вами станет княжий жупан, который прибудет в ваши земли по первому льду. Власть его будет справедлива, как и везде в империи. У нас один закон от холодного Гамбурга до жаркой Нубии, и теперь вы будете жить по нему.