Казна
Утром оказалось, что меня поселили не в гостевую комнату, а ближе к хозяйским покоям, туда, где ночуют почётные гости. За завтраком я сидел рядом с наследником и вообще чувствовал себя здесь как дома, которого у меня никогда не было. Несмотря на малый срок, женщины успели обсудить приданое, описанное в свитке, и признать его достойным. Родословная семьи фон Баумхауэр тоже подверглась пристальному анализу и тоже получила одобрение. С самой девушкой надо было бы познакомиться поближе, но и она, правда только в самом первом приближении, могла претендовать на место в семье. Но всё же, женщины не советовали торопиться со сватовством. У них была какая-то своя претендентка на моё сердце. Прямо ничего не сказали, однако несколько достаточно прозрачных намёков я получил.
После завтрака дядя Франц отправил меня на ритуальное чтение книги заклинаний, но через два часа велел быть готовым к серьёзному обсуждению дел. Судя по его торжественно-мрачному виду, предполагалось что-то действительно важное. Когда время пришло, он повёл меня не в свой кабинет, если тот у него вообще был, а по крутой дорожке в каменную башню на холме.
— Я вообще-то в крестьянских делах ничего не понимаю, — начал он разговор. — А ты сам хоть как-то в них разбираешься?
— Признаться, нет.
— Ясно. Значит, тогда поймёшь меня. Как обойти противника и ударить ему во фланг — знаю. Обучить тупых крестьянских детей, где копьё, а где щит, и для чего они нужны — умею. А вот в этих… покосах, сеяньях и жатвах — никак ничего в толк не возьму. Со своими землями ещё куда ни шло, у меня для них жена есть. Она в хозяйстве порядок держит. А вот до земель твоего отца её допускать нельзя, всё под себя грести будет. Даром, сестра Тео. Однако соблазн больно велик, не удержится в карман хапнет. А управлять поместьем надо. Ты как считаешь? Надо или пусть в запустении стоит?
— Надо.
— Вот и я считаю надо. Словом, вызвал я старосту и велел ему командовать, а мне каждый год доход отдавать. Противный был мужичишка! Сам тощий, бородёнка козлиная, плешь во всю голову и ещё вина не пьёт! Тьфу, а не мужик! Однако дело знал туго. Лет десять тому, правда, помер. Теперь его сын управляет, такой же типчик, один в один, смотреть противно. Если бы узнал, что ворует — с радостью бы повесил! Но нет, честный попался.
С разговором мы вошли в башню, поднялись наверх, проверили караульных, затем спустились в подвал, в винный погреб. За одной из больших бочек, дядя нажал на булыжник.
— Ты никому не говори! Что покажу, до сего момента знали только двое — я, и мой наследник. Если помру, он должен был тебе отдать.