На тракте, чистом и малолюдном, три воина с красными метками собирали из веток нечто, долженствующее впоследствии изобразить засаду. У всех трех к ремням крепились ножны с мечами, и ни один не мог похвастаться наличием щита. «И серого вещества в черепушке!» — мысленно поглумилась Хэйт, выпрямившись во весь рост.

— Давно не виделись, пупсики! — отсалютовала посохом квартеронка, хохотнула, привязала к тракту лозой главного. — Сегодня обойдемся без прелюдии, лады?

Она быстро сменила цель, накинула на ошарашенного горе-вояку ядовитую пыльцу, а пока растерянные парни соображали, что происходит и куда нестись, успела скастовать и угольки.

Критический удар! Вы нанесли 525 единиц урона умением Угольки!

И, буквально через один «тик» пыльцы:

Игрок погибает от вашей руки! Внимание: погибший игрок обладал статусом PK, на вас не налагается штраф за его убийство!

— Хорошо пошло! — Хэйт притормозила особо резвого бегуна, помахала ему ручкой, проделала книксен. — Куда же ты, сладкий, мы ведь только начали⁈

Главарь, стоило завершиться действию лозы, порывался сбежать, бросив приятеля на растерзание вошедшей в раж девушке. Но у Хэйт были иные планы.

Парни не добежали ни до нее, ни до леса, там на тракте и почили, бесславно и бессловесно. Хэйт собрала серебрушки с дороги, подбоченилась, захлопала ресницами.

— А поговори-ить? — в притворной печали протянула она над усопшими. Трупы, само собой, не ответили…

Охота на кабанов вышла на порядок менее забавной, тем более, что Хэйт твердо вознамерилась довести скиллы до следующего уровня владения. Посему кабаны, как и землеройки до них, умирали медленно. К тому радостному мгновению, когда цель была достигнута (длань очищения, увы, прокачать не удалось, не накладывали дикие свиньи негативных эффектов), в рюкзаке Хэйт организовался запас мяса на сорок порций шашлыка. А таймер, который она уже тихо ненавидела, напоминал о необходимости сна шестой раз подряд (Хэйт командовала: «Отложить!» — и следующий сигнал звучал через час).

— Выход, — она так устала, что с трудом нашла в себе силы произнести это простое слово…

В реальном мире распогодилось. Солнечные лучи намекали на близость лета, лужи успели просохнуть, гуляющие сменили серо-черные куртки и дождевики на яркие наряды. Погода почти кричала: «Бери кисть в руки и пиши, ленивое чудовище!» Но, вот противоречие: сколь страстно жаждала она перенести краски заката на холст в Восхождении, столь же апатично отнеслась к идее живописать явь. Наверное, сказывалось давление грядущей практики. Месяц, целый месяц лета будет потрачен (читай — потерян!) на рисование в Ярославле, в компании «любимых» одногруппников.