Да я и не настаивал. Появилась возможность больше бывать дома. Проводить время с семьей, играть в детьми. Особенно много разговаривать со старшим сыном, Герочкой, собиравшимся этим летом сопровождать юного императора Александра Третьего на все время отдыха в крымской Ливадии. Отправляться куда-либо без друга, Саша решительно отказался, что вызвало ураганный обстрел вашего покорного слуги подозрительными взглядами придворных, но никак не могло повлиять на ситуацию. Тем более что Дагмар, после объявления Берлином войны Франции и оправдывающихся надежд на решительное улучшение финансового положения вдовствующей императрицы, отнеслась к капризу сына с пониманием.
Наденька с Сашенькой тоже должны были оправиться прочь из Петербурга. Этим летом в поместье Манезеев, что у села Березки, Вышневолоцкого уезда Тверской губернии должна была собраться приятная во всех отношениях компания дам с детьми. Туда же была приглашена и Наденька. Мне оставалось лишь сопроводить семью до места назначения, провести в гостеприимном доме несколько дней, и далее заниматься запланированными на лето делами.
Двадцать второго мая отпраздновали именины тещи. Пятьдесят три — в двадцать первом веке возраст даже еще не пенсионный, теперь же — воспринимался чуть ли не порогом сознательной, без выпадения в маразм или в старческий инфантилизм, жизни. Хотя, нужно признать, выглядела Эмилия Вениаминовна Якобсон очень живой и совсем-совсем не старой. Этакой милой тетушкой с хитрыми, до невозможности, глазами полкового интенданта.
После, приняли у себя родственников по линии отца. Младших братьев Карла Васильевича, бессменного секретаря принца Ольденбургского, с домочадцами, и Эдуарда Васильевича с детьми. Ну и конечно же брата Морица, генерал-майора и командира отдельной штурмовой дивизии, чья организация и вооружение имело существенные отличия от принятых в русской императорской армии.
Экспериментальной, так сказать. Много пушек, два пулемета на каждую роту и две дюжины влекомых локомобильными тягачами сухопутные поездов в качестве мобильной базы снабжения. Была идея построить старшему брату еще и десяток бронированных паровых сараев в качестве машин прорыва, но тут уж сам Мориц воспротивился. Он у нас мужчина, конечно же, боевой, орденоносец и герой туркестанской войны, но еще и человек тонкой душевной организации. И в его голове решительно не укладывалось, как может в дивизии механиков и артиллеристов быть едва ли не больше чем простых солдат с винтовками и штыками.
Генералу-майору Лерхе, по правде говоря, было грех жаловаться. Во-первых, не у всякого подразделения в русской армии в качестве шефа-покровителя выступает самолично государь император. Сперва — Николай. Теперь, так сказать — по наследству, юный Александр. Во-вторых, с засильем технических специалистов Мориц тоже погорячился. И пушек у него пока только на две нормальные батареи еле-еле наберется, и пулеметов всего с десяток, и локомобиль только один, который к моменту окончательного формирования дивизии наверняка развалится. Как, впрочем, и пушки с пулеметами. Ибо используют все это высокотехнологическое добро пока что исключительно, как учебные пособия.