Хотя если подумать, это всё может сыграть мне на руку. Надо только выставить всё подходящим образом.
— Тогда для чего тебе это надо? — спросил Серёга. — Если так опасно.
— Ты же сам говорил, у него там бизнес. Если попутно найдём хвосты этого, ему точно конец.
Ремезов в очередной раз за вечер вытаращил на меня глаза, но идейка ему явно понравилась.
Генерал Кравцов не решился на повторение силовой операции, учитывая, что после последней врагов у него стало не меньше, как он планировал, а намного больше.
На него ещё сильнее обозлились питерские чекисты, так что любое действие Кравцова в Санкт-Петербурге упрётся в стену многочисленных барьеров, а каждый посланный им человек будет привлекать много внимания.
А ещё по телевизору, прямо на канале Платонова в самое удачное время, когда люди приходят с работы, показали один репортаж. Там не называя имён, но делая явные намёки, обвинили высокопоставленного чекиста в сотрудничестве с китайской разведкой, предъявив доказательства и не забыв показать окурок найденный в квартире, и фото самого Кравцова, курившего такие же сигареты.
Так что питерские чекисты сработали аккуратно по моей наводке. Один намёк, и Платонов сделал выводы, что Кравцов опасен и зачищает все хвосты, чтобы захапать комбинат. А может, и Платонов давно собирался наказать генерала, ведь он явно не сдастся просто так и продолжит попытки взять себе комбинат. Но самое главное — я-то формально в этом даже не замешан. Мне же лучше.
Кравцов в отличие от генерала Горностаева не стал метаться в панике или прятаться. Он отбивался всеми силами и не сидел без дела, задействовал все свои связи, полномочия и возможности, чтобы остаться на посту, мешать следствию, а ещё устраивал проверки и для нас, и для всех наших временных союзников в Питере и Забайкалье. Несмотря на поднятый шум, блокировались сделки и счета, на монгольской границе торчал арестованный состав с железом, а на складах комбината копилась продукция, которую мы не могли отправить в Иркутск. И это не говоря о визитах налоговой, которые раз чуть не отправили к нам свою собственную полицию, вооружённую до зубов, чтобы штурмовать комбинат, но обошлось.
Вражда с генералом влетала в копеечку нам всем. Но Вишневские понимали, что когда он закончит со мной, примется за них. Так что терпели, ждали, ведь я им говорил, что вопрос с генералом будет решён до конца месяца, а в августе вообще будет не до шуток, ведь там могут начаться проблемы посерьёзнее. Мне верили, ведь раньше я не ошибался.
Пока я оставался в Питере, решал последние дела, да и здесь для меня безопаснее, чем в Чите, где у Кравцова влияние может быть больше, а Ремезова там уже не было.