— Марина, что у вас стряслось? Какие-то проблемы с медицинским центром?
— Ваше величество, я знаю вас, как глубоко порядочного человека, и я надеюсь на ваше содействие в одном вопросе, — она покраснела и опустила глаза.
— Конечно, чем я могу вам помочь? — поинтересовался я.
— Вы только не подумайте, что я обращаюсь к вам лишь потому что мы… — Она огляделась, будто нас мог кто-то подслушать. — Лишь потому что мы были раньше знакомы, и нас в прошлом кое-что связывает.
Я вздохнул. Самое интересное, я ведь даже предположить не могу, о чём она может меня попросить. От просьбы вылечить моего двойника, (она ведь наверное не знает, какие силы были брошены ранее на то чтобы его вылечить его), до того чтобы закончить войну. Не смотря на ранение, и недостаток времени, я всё же готов выделить ей время и выслушать, хотя это и вызывает лёгкое раздражение, мне ведь сейчас совершенно не до того.
Хотя, если это какие-то сердечные дела или разборки, мне сейчас не до них, и я буду увиливать изо всех сил, и тут же прекращу нашу беседу. Могу себе позволить.
Она вдруг шмыгнула носом, а её глаза покраснели.
Этого мне еще не хватало. Видимо во мне совершенно не осталось места эмпатии. Раньше я бы поспешил выразить соучастие и попытался бы утешить девушку, а сейчас не чувствовал ничего.
Хотя нет, вру, чувствую волну раздражения. Почему просто нельзя передать суть без всех этих предисловий и лирических отступлений.
Подавив в себе вдруг резко всколыхнувшуюся волну раздражения, я сделал глубокий вдох. Был бы кто другой, уже нажал бы на кнопочку звонка и вызвав секретаря, распорядился бы вывести девушку из кабинета, напоить ее водичкой с лекарственными каплями, чтобы она успокоилась и сформулировала свои мысли. Вместо этого я спросил:
— Марина, давайте прямо. Скажите четко и конкретно — что у вас случилось?
— Военное министерство не желает пойти навстречу моему начинанию, — робко заявила девушка, немало меня огорошив.
Какое отношение к ней имеет военное министерство?
— Для начала я хотела бы спросить, вы ведь не имеете к этому отношения? — она посмотрела на меня распахнув глаза. Марина в моём мире часто так делала и это неизменно действовало на меня, но сейчас ничего даже не ёкнуло.
— Мне бы для начала понять о чём идёт речь, — устало произнёс я.
— Я понимаю что я лишь юная девушка, и на меня изначально смотрят с недоверием, но я ведь неплохо справляюсь в хосписе.
Да уж. Чувствую она так может бесконечно продолжать, не решаясь переходить к сути. И еще… В этом мире не было слова «хоспис», но появилось. Благодаря мне, между прочем.