Вот только, глаза устают.
Попытался припомнить методику, которой нас учили при работе в архиве (прикрыть веки, а потом вращать глазами по часовой стрелке) едва не пропустил тонкое, какое-то мышиное шебуршание в дверь кабинета. Так скребется только мой второй секретарь. Он ещё не научился входить к императору без стука.
— Да? — не очень приветливо отозвался я. Если секретарь скребется, значит, кто-то просится на прием. Не из тех, кто имеет право входить без доклада, но кто-то важный.
Секретарь, осилив створку двери, проник в мой кабинет ровно наполовину.
— Что там у вас? — недовольно спросил я. Конечно, скромность украшает, но если из-за неё теряются драгоценные секунды, а то и минуты, это уже плохо. Подожду денька два. Если парень не научится все делать быстро, прикажу заменить.
— Ваше величество, к вам на прием девушка. Говорит, лично знакома, — растерянно сообщил секретарь.
Если лично знакома…? Видимо, хорошо знакома, если её пропустили сквозь охрану и позволили прийти в приемную императора.
— И что за девушка?
— Помощник главного врача Царскосельского медицинского центра, — доложил секретарь. — У нее имеется пропуск, выданный по запросу великой княгини Ольги Николаевны.
— Приглашайте, — тут же приказал я, наверное, даже излишне поспешно.
Помощник главврача у нас Марина. И пропуск «вездеход» я ей подписывал. Уже и не помню, зачем матушка ходатайствовала о нем.
Такого ещё не было, чтобы бывшая любовь Павла Кутафьева, да и моя тоже, являлась на прием к государю, хотя ей это и разрешено. Случилось что-то с моим двойником? Нет, я бы об этом знал. Какие-то заморочки с лечебницей? Но тогда бы пришла сама великая княгиня. Впрочем, Ольга Николаевна нынче пребывает на Дальнем Востоке, налаживает отношения с Китаем. По данным — дела пока идут неважно. Не хотят коммунисты замириться с националистами.
— Здравствуйте, ваше величество, — поприветствовала меня девушка, пытаясь сделать полагающийся при встрече с императором реверанс. Опыта у нее мало, поэтому получилось плохо.
Я же соскочил со своего кресла, кинулся к девушке, хотя и не так резво, как сделал бы это раньше, и, ухватив ее под локоток, подвел к стулу для посетителей.
— Марина, садись…— предложил я, потом поправился. — Садитесь.
Коль скоро она со мной так официально, так и я отвечу ей тем же. Впрочем, а ведь мы теперь совершенно чужие люди, стало быть, и отношения должны быть официальными. Украдкой посмотрев на часы (у меня через пятнадцать минут очередное совещание с военными чинами), стараясь, чтобы в голосе не прозвучало недовольство, спросил: