Признаюсь, читая это донесение, я несколько раз смеялся в голос, чем всерьёз переполошил своего кота, который то и дело поглядывал на меня, мол, а не сошёл ли с ума наш император? Да уж, лисичек, конечно, жаль. Ивана Васильева наградили Георгиевским Крестом. Моя бы воля, я бы его героем России сделал, но у нас таких наград ещё нет. Надо бы учредить. А сам позвонил Кутепову. Надо бы узнать, как продвигается набор одарённых в те заведения, что я просил его учредить. Неплохо бы создать группу из таких вот дрессировщиков, а Ивана Васильева отправить к ним инструктором. Для обмена опытом, так сказать.
Глава 16 Дело — табак
Очередная напасть, способная пробить дыру в бюджете. Никак не думал, что мне самому придется решать эту проблему, но оказывается, что помимо всего прочего оснащения, казна должна снабжать свою армию… махоркой. Нет, не той махоркой, которую выращивают на грядках, а потом меленько рубят в корыте, а «табачных изделиях». Каюсь — я должен бы об этом знать, но напрочь забыл, что некогда солдатам выдавали отраву — папиросы и сигареты. И в императорской армии такое было, а потом и в советской. Кажется, во время Великой Отечественной войны солдаты получали «табачное и водочное довольствие». Про «ворошиловскую» норму я помню, а вот про табак как-то и подзабылось.
Да, во время войны табак выдавали, да и позже, военнослужащие, проходившие службу за пределами СССР, обеспечивались сигаретами.
Дядя Леня, друг моего отца, служивший на Кубе, говорил, что им полагалось на месяц несколько пачек сигарет. Уж сколько именно выдавалось, теперь не помню, но дядя Леня, будучи некурящим, наладил свой маленький «бизнес». Продавал сигареты кубинцам за половину цены и, к концу службы, умудрился накопить средств (он кубинские деньги почему-то называл «псы») на покупку американских фирменных джинсов. Подозреваю, что от «фирмы» на этих джинсах была только этикетка, но все равно — девки по возвращению из армии на него вешались.
Отец — ярый курильщик, такому факту — не вешающимся на шею девкам, а бесплатной выдаче сигарет, люто завидовал и говорил, что вот он-то в его бытность солдатом роты автомобильно-технического обеспечения полетов иной раз вынужден был и «бычки» курить. Особенно, когда служил на лагерном аэродроме, где ни палатки, ни магазина не было, а идти в самоход за сигаретами за десять километров было в лом. Отец говорил, что бодливой корове бог рогов не дает, а некурящему выдавать сигареты — безобразие.
У меня, у некурящего, проблем с сигаретами не было. Правда, как замкомандира взвода приходилось гонять народ из кубрика, требуя, чтобы курили в специально приспособленных помещениях — курилках. Парни огрызались, угрожали, но так как я командованию их не вкладывал, обходясь увещеваниями, то эксцессов не было. Напротив — относились к моим требованиям с уважением. А когда в соседней роте по недосмотру дневальных и мягкотелости сержантов (закурил «датенький» дембель в постели, сжег матрас и сам попал с ожогами в больницу) случился пожар, из-за которого выгорело половина казармы, то уже никто и не вякал.