— Пустота? — позвала Ольга, выскакивая из машины. — Бездна? Дети!
Никто не отозвался. Только старые яблони равнодушно шумели листвой. Сердце рухнуло куда-то вниз, в живот, и там забилось, запрыгало часто и мелко. Ольга бросилась к мыльне, толкнула незапертую дверь и влетела внутрь.
Дверь в Нору была настежь открыта. Ольга заставила себя подойти к ней и, вцепившись руками в косяк, остановилась на пороге, не в силах сделать шаг дальше.
Нора была беспощадно разгромлена. Опрокинутые стулья, сбитый ковёр, распахнутые дверцы шкафов. С полок были сметены книги, несколько томов лежали на полу. Добравшись до кухни, Ольга сразу увидела, что артефакта-кувшина здесь не было. Бронзовой тарелки тоже не было.
— Всё забрали, — прошептала она, чувствуя, как подгибаются ноги. — Всё. И собак. И артефакты. И…
Она медленно осела на пол, прислонилась спиной к дверному косяку и разрыдалась. Слёзы текли сами собой, горячие и злые, смывая остатки пыли с раскрасневшихся щёк.Всё, что она все эти недели построила, всё, ради чего она боролась, — всё рухнуло в один миг. Она чувствовала себя маленькой, глупой и абсолютно беспомощной.
—Так. Выключила истеричку.
Голос Волы прозвучал так резко и холодно, что Ольга вздрогнула и замерла с открытым ртом.
—Не знаю, где она в тебе прячется и почему до сих пор так не вовремя вылезает, но если найду её — выжгу калёным железом. Сопли вытерла. Или я тебя просто выкину и беру управление.
— Выкидывай, — всхлипнула Ольга, утыкаясь лицом в колени. — Я не могу. Я так больше не могу.
—Ладно, — неожиданно согласилась Воля, и в её мысленном голосе прорезалась холодная, злая решимость. —Пошла вон отсюда.
Ольга почувствовала, как её тело выпрямляется, как будто кто-то дёрнул за ниточку. Слёзы мгновенно высохли, лицо стало жёстким. Воля встала, отряхнула платье и медленно, внимательно обвела взглядом разгромленную комнату. Потом подошла к опрокинутому стулу, подняла его и поставила на место, грохнув им об пол с такой силой, что тот жалобно скрипнул.
Зло чеканя шаг, прошла в спальню, бросила быстрый взгляд на смятую кровать, на распахнутый шкаф. Вернулась на кухню, подняла с пола опрокинутую миску и с грохотом поставила её на стол.
— Так, — сказала она вслух, и голос её звучал очень зло. — Следов борьбы перед домом и здесь нет. Крови нет. Значит, собаки ушли сами. И это хорошая новость. Пустота знает остров как свои пять пальцев. И щенки при ней. Они не пропадут.
— Их украли, — прошептала Ольга где-то на границе сознания, всё ещё не в силах поверить в происходящее. — Они их забрали…