Он снова закрутил монету. Потом хитро прищурился, положил её на стол и посмотрел Воле прямо в глаза.
— Пятнадцать процентов, — сказал он. — И доля. Пять процентов от всех пошлинных сборов вашего княжества. Навсегда.
Воля ему широко улыбнулась и фыркнула.
— Зачем вам так много? — лукаво спросила она. — Пятнадцать, но никакой доли.
— Помилуйте, но мне этого мало. — Михей покачал головой. — Пятнадцать и право первой руки на все артефакты, которые вы соберётесь продать. На пять лет.
— На год.
— На два. И если всё же продлим договор, то вернёмся и к разговору о доле.
Выдержав долгую паузу, Воля согласно кивнула:
— В таком случае — договор наш на год, с возможным продлением, но только в том случае, если вопрос о банкротстве решится в мою и брата пользу.
— Вполне справедливо, — Михей ей кивнул и достал из стола чистый лист.
Взяв перо, обмакнул в чернильницу и принялся писать быстро, размашисто и без помарок. Княгиня смотрела на его сухую руку с длинными пальцами и печаткой на безымянном и улыбалась.
— Пятнадцать процентов, — бормотал он себе под нос, выводя строку за строкой. — Срок — год. Продление — по итогам банкротства. Право подписи — по каждому случаю отдельно. Право первой руки — на два года. — Он поднял глаза. — Так?
— Так, — кивнула Воля.
Дописав, протянул лист Ольге.
— Читайте.
На этот раз она читала медленно, вдумчиво. Договор был подробным, но уже никаких «без дополнительного согласия» и «по своему усмотрению».
Она подняла глаза.
— Здесь всё верно.
— Тогда — прошу, ваша светлость.
Михей взял со стола серебряный ножичек, провёл по собственному пальцу, алая капля выступила на сухой коже. Приложил её к нижнему краю листа, протянул ножичек Ольге.
Ольга порезала палец и приложила к бумаге. Под их отпечатками вспыхнула ярко-лиловая вязь, как будто бы по листу прошла тонкая молния. Магический договор был подписан.
— Этот подлинник я сегодня же отошлю в высшую канцелярию на хранение, копию забираете в грядущий четверг, — сказал Михей. Было вполне очевидно, что он удовлетворён всем произошедшим.
Воля почувствовала себя глупо. О договоре в нескольких экземплярах она не подумала. Теряет хватку.
Михей убрал лист в ящик стола. Потом вдруг замер, посмотрел на нож и серьёзно покачал головой.
— Ах да. Забыл совсем. — Он потянулся к ящику, выдвинул его и достал небольшой кожаный мешочек. Мешочек был плотный, тяжёлый, с завязками. Михей развязал его, заглянул внутрь, будто проверяя, потом высыпал содержимое на стол. Глухо звякнув, крупные серебряные монеты раскатились по столешнице. — Сорок рублей серебром. Это задаток за нож. Уж нижайше простите, дражайшая Ольга Владимировна, но остальное — после продажи. Если нож уйдёт за хорошую цену — получите больше. Если же нет… — поверьте старику, это нормальные деньги, хотя бы за камни.