Стыдоба…
— Он живет с мамой, — говорит Юлька. — И считает, что это очень удобно. Она ему готовит, стирает, убирает.
— Фуфло однозначно, — кивает Соня.
— И как это я сразу не поняла? Я обычно таких раскусываю с первого слова. Но этот умело мимикрирует под брутала. Борода, бицепсы, татуировки…
Девчонки обсуждают, как с первого взгляда распознать маменькиного сынка, а я в это время думаю о своем. И в результате этих размышлений заявляю:
— Хочу покрасить волосы в розовый цвет.
— Ой, все! — смеется Юлька. — А татуировку набить не хочешь?
— Хочу.
— А пирсинг сделать?
— Можно и пирсинг. Раньше мне Женя не разрешал…
— У тебя что, переходный возраст? — интересуется Соня.
— У нее кризис расставания, — со знанием дела объясняет Юлька. — А что тебе Женя не разрешал?
— Волосы красить. И стричь. Говорил, ему нравятся длинные и натуральные.
— А у него самого достаточно длинный? Чтобы тобой командовать.
— Юля! — восклицаю я.
— Не, ну серьезно. Признавайся. У меня есть теория. Длина мужского достоинства прямо пропорциональна расстоянию между кончиком его большого и указательного пальца.
Опять эта Юлька со своими теориями! Из-за ее теории про мотоциклы я уже однажды влипла в ситуацию.
— Дело не в размере, — со знанием дела замечает Соня.
— Конечно, нет. Но все же он имеет значение. Вот у твоего… то есть, уже не твоего Жени очень маленькие ручки. Почти женские. Значит, и достоинство не фонтан.
— Да ну тебя! — отмахиваюсь я.
А сама вспоминаю ту телескопическую трубу, которая развернулась у меня на глазах после неосторожных слов о мотоцикле…
Да лучше уж небольшое достоинство, чем такая дубина! Что с ней делать? Она же в меня просто не поместится…
Почему я вообще об этом думаю?
Это все пошлая Юлька!
Я вообще уже забыла про Волчару. Не видела его пять дней. И не хочу!
Его клуб я обхожу стороной. От черного хода и стоянки на заднем дворе держусь подальше. И все время хожу в брюках и удобных ботинках. Чтобы, если что, можно было убежать. А вчера я даже купила перцовый баллончик. На всякий случай.
Похоже, зря.
Никаких случаев больше не будет.
Этот больной извращенец от меня отстал. Хоть и нельзя сказать, что я отдала ему долг…
На следующий день на работе я прошу Катю, нашего лучшего колориста, подобрать мне новый цвет.
— Розовый, — говорю я.
— Персиковый, — поправляет меня она.
— Персиковый?
— Нежный, мягкий, оттеняющий твои голубые глаза. Будет супер.
— Может, все же розовый? Яркая фуксия.
— Нет. Ты на его фоне потеряешься. Тебе нужна нежность.
Эти слова внезапно отзываются во мне острой болью.
Да, мне нужна нежность! И забота. И ласка. И внимание. И любовь…