Раскидывая горящие тряпки, я сознательно обходил вниманием одно место, стараясь сохранить его как можно дольше. Его время пока не пришло.

Огня становилось всё больше, тупик стремительно заполнялся дымом, и скоро уже нужно будет переходить к следующей фазе плана.

Я схватил горящий с одной стороны ящик, и с криком:

— Мы горим, нужно выбросить отсюда эти ящики! — запихал его в проломленную Машей дыру, где ещё дежурили несколько дубиноносцев. За этим ящиком туда последовали ещё несколько, так, что вход оказался завален бодро разгорающейся древесиной. Если повезёт, то и сама стена тоже может загореться.

— Ты точно понимаешь, что делаешь? — спросила Маша, прикрывая лицо сгибом локтя, — мы же здесь сейчас задохнёмся!

— Мы все умрём! — истерично заорал я и весело подмигнул Маше.

Она поняла, что у меня всё под контролем, и больше ничего говорить не стала.

Количество дыма стремительно увеличивалось, так что сверху наверняка нас уже было плохо видно.

— Нужно дышать через ткань, чтобы не задохнуться! — крикнул я и схватил чуть ли не единственный уцелевший большой кусок тряпки, накрывающий всякий хлам. Я приберёг его специально, как раз для этого момента.

Подбежав к Маше, я накрыл и себя и её этой тканью, и заставил опуститься на четвереньки.

— Думаешь, поможет? — с сомнением в голосе спросила она.

— Нет! — радостно ответил я, и эта радость была свидетельством того, что всё именно так и задумывалось. И если я не спятил и не решил таким образом нас угробить, чтобы оборвать мучения, значит, какой-то план всё же есть.

Я увлёк Машу за собой, и мы на четвереньках, накрытые тряпкой, приползли в то место, где находился люк. Я очень надеялся, что дым и ткань позволили нам совершенно исчезнуть из поля зрения тех, кто наверху. Пока они потушат пожар, пока будут считать нас погибшими, и пока, наконец, разберутся, что к чему, пройдёт немало времени. И это время — наша фора. Нужно воспользоваться ей по полной программе… только бы там внизу был проход, только бы был!

Это было самое большое допущение и самое слабое место моего плана. Но учитывая наш опыт знакомства с местными коммуникациями и дующий оттуда ветерок, я надеялся, что проход там быть должен.

Когда я отвернул «ковровое» покрытие и нашему взору в сумраке и дыму под тряпкой открылся люк, Маша сначала улыбнулась, но тут же взглянула на меня озадаченно. Видимо, она понимала, что исследовать этот путь я не мог физически, и весь расчёт строился на надежде, что выход там есть. Но сейчас уже других вариантов всё равно не было, и нужно было использовать этот до конца.