Всеслав кивнул успокаивающе, зная, что зрение у них обоих семейное, как и нюх, и отца они оба видят даже с края площади. Парни чуть замедлили шаг до торжественного, вернули лицам сообразные выражения и продолжили шествовать. Толпа с их стороны обрывала один крик, тут же взрываясь новым:

— Сыны́-ы-ы!!! Княжичи!!!

Братья шли гордо, по-царски, аж сияя. Светилась и белая красавица Ак-Сулу, держась за левый локоть Ромы. А вот Одарка возле Глеба будто спрятаться за ним пыталась, явно ужасно робея. Выступать на публике и в моём времени пугались многие, здесь же, когда народу было меньше в несколько десятков раз, редкие единицы не страшились орущих толп.

— Смотри, как Ак-Сулу идёт, как голову держит и ногу ставит, — вдруг шепнула Дарёна. Почти по-нашему с Гнатом, едва шевеля губами.

— Думаешь?.. — насторожился Всеслав.

— Нечего и думать, вижу. Эх, вот и прошла молодость. Была девкой, стану бабкой, — было слышно, что шутит, но князь на всякий случай покосился на жену. Нет, точно шутила, вон как гордо на Ромку глядит.

— Не робей, мать. Любить меньше не стану, даже не надейся. Огонь-бабка ты будешь, молодкам на зависть, — едва слышно шепнул он жене.

— Ой, да ну тебя, засмущал, — фыркнула она, покраснев. Но по глазам было видно, что словам мужниным порадовалась.

Процедура встречи была похожей на ту, когда спрашивал князь у города, готов ли тот был принять его из похода. Только сейчас сыновья по очереди винились перед отцом, что покинули родные зе́мли, пока тот был в отлучке. Но ни ущерба, ни урона не допустили ни границам, ни войску. И за самоуправство своё и удаль молодецкую готовы наказание отцово принять по всей строгости.

Деталей особо в докладах не было, но чувствовалось, что оба их писа́ла-сочиняла одна рука. Ну, максимум две — вон та, с посохом, у которого навершие в форме волчьей головы, и та вон, рядом, где на посохе крест православный.

Патриарх мигнул великому князю незаметно и загудел:

— А давай-ка, люд Полоцкий, глянем да подивимся все вместе, как погуляли буйны княжичи вдали от отчего дома да от родных краёв? Дозволишь ли, батюшка-князь?

Всеслав о том, что должно было произойти, знал лишь очень примерно, но кивнул с важностью и торжественностью, будто давал старт автопробегу или завод открывал.

Упало белое полотно со «стенгазеты», и толпа загомонила, разворачиваясь. Сыны́ поднялись на крыльцо Софии, встав на пару ступенек ниже отца. Ак-Сулу кивнула приветливо, Одарка робко, бледнея на глазах.

— Ты, дочка, уши потри́, чтоб кровь побежала шустрее. А то, не ровен час, ося́дешь на ступеньки без сил, — как-то по-матерински нежно сказала ей Дарёна. Та кивнула благодарно и подняла ладони с тонкими пальцами в чернильных пятнах кое-где, начав тереть и разминать мочки и ушные раковины целиком.