— «Азики» — это, в большей степени, альянс Джугадзе и Хабаровых, а на праздник приглашали в основном своих, из союза производящих родов нашей губернии, — не очень понятно разъяснил мне Скворцов.

— А я тоже свой? — Не мог не задать я просто-таки напрашивающийся вопрос.

— Ну, тебя, как и девчонок из нашего класса, пригласила сама хозяйка торжества. По какой причине она это сделала, это уж ты у нее спрашивай, — лениво отозвался со своего места потомок дружинников, не то не зная правильного ответа, не то просто не желая прояснять для меня данную ситуацию.

— Да что там думать, нравится нашей баронессе Санек, — врезался в разговор со своим ехидным комментарием голос все еще обиженного Мельникова. Он, как и мы, со Скворцовым, не уехал на эти выходные домой, потому тоже ночевал в общаге.

— Ты, купчишка, говори, да не заговаривайся, — обрезал болтуна Скворцов, — потомственных аристократов из кланов, чтоб ты знал, с детства воспитывают совсем не так, как обычных людей. После всяких там ментальных установок на преданность роду, ритуала Холодного Разума и курсов специальной алхимии у них вообще не остается такого понятия, как любовь. Только целесообразность с точки зрения интересов рода.

— Что за ритуал? — Ухватился я за незнакомое название.

— Специальный. Не из родовых тайн, конечно, но не рекомендованный к распространению среди простого люда. Проводится в возрасте восьми лет. После него дети становятся рассудительными, как маленькие взрослые. Еще и память улучшается.

После этого откровения мы еще какое-то время пообсуждали особенности аристократического воспитания, но время было уже позднее, так что быстро угомонились.

Следующие недели три или четыре после того знаменательного вечера прокатились своим чередом. Мы учились, тренировали показанные нам простейшие ритуалы и заклинания, ну и просто все глубже вживались в окружающую нас действительность, благо времени, помимо учебы, после окончания последних уроков оставалось вполне предостаточно.

Очередное изменение в порядком устаканившемся уже распорядке моего существования случилось после моего возвращения в наше общежитие после очередных выходных.

— Прибыл? Пешком шел? Ты, кстати, Саня, с какой стороны от Вятска проживаешь? — Встретил мое появление Мельников градом довольно странных вопросов. Вообще-то я уже говорил ему, откуда я родом, но первый день нашего пребывания в гимназии… слишком много новой информации тогда разом получилось. Очевидно, далеко не вся она моему приятелю запомнилась.

— С юго-запада. Поселок Бугульча. Расположен в полутора десятках верст, возле изгиба Заповедного леса. И да, шел пешком. Единственный поезд до Вятска, который на нашем полустанке останавливается, мимо нас вообще только один раз в сутки проезжает. А что? — По пунктам изложил я, строго избегая однако главного обоснования своего традиционного пешеходства. Избытка денег на поезд у нас, с бабулей, пока по-прежнему не наблюдалось.