Колокол ударил в тот миг, когда меня выбросило из пустоты прямо под копыта белых оленей.
Я увидела над собой украшенную серебряными бубенцами упряжь, белый пар над вытянутыми мордами и полозья, рассекавшие утоптанный снег. Возница натянул поводья, однако тяжёлые сани уже не могли остановиться. Я оттолкнулась ладонью от мостовой и перекатилась к основанию каменного столба. Полоз прошёл там, где мгновение назад находилась моя нога, обдав меня снежной крошкой.
Олени вскинули головы. Бубенцы захлебнулись звоном. Возница выкрикнул несколько слов, смысл которых я поняла, хотя никогда прежде не слышала такого произношения:
— С дороги! Площадь освобождают для шествия!
Ответить я не успела. Сани рванули дальше, увозя сооружение из позолоченных ветвей, бумажных цветов и десятков свечей, защищённых прозрачными колпаками.
За ограждениями загудела толпа. Кто-то засмеялся, решив, вероятно, что моё появление было частью праздника. Несколько человек захлопали. Женщина в меховой накидке прижала к груди корзину и уставилась на меня с таким возмущением, словно я намеренно бросилась под упряжь ради сомнительных оваций.
Я поднялась, проверила руки и ноги и только после этого огляделась.
Площадь занимала пространство размером с городской квартал. Её окружали высокие каменные дома с узкими окнами, крутыми крышами и переходами, переброшенными над улицами. С карнизов свисали длинные сосульки, в которых отражались сотни огней. От одного здания к другому протянулись белые и золотые полотнища. На них повторялся один знак: раскрытый цветок внутри снежного круга.
По четырём сторонам площади стояли арки, собранные из прозрачных ледяных пластин. В толще каждой были заморожены ветви, ленты и маленькие серебряные колокольчики. Свет проникал сквозь лёд, дробился на гранях и рассыпался по снегу цветными бликами.
Людей было несколько тысяч. Они заполняли площадь, балконы, ступени и крытые галереи. Мужчины носили длинные тёмные кафтаны с металлическими застёжками, женщины — тяжёлые юбки и меховые плащи. В волосах у многих виднелись белые цветы, сделанные из тончайшей ткани. Дети держали деревянных птиц на шестах. От движения крыльев птицы раскрывали клювы и звенели.
На дальнем краю возвышалась площадка, к которой вели широкие ступени. За ней стоял огромный круг из тёмного металла. Он был выше трёхэтажного дома и напоминал одновременно часы, календарь и театральную декорацию, созданную мастером, не знавшим меры.
По внешнему ободу тянулись изображения солнца, дождевых облаков, листьев, метелей и созвездий. Внутреннее кольцо делилось на четыре части, каждая из которых имела свой металл: светлое золото, красную медь, тусклую бронзу и серебро. По кругу располагались выпуклые знаки. Я не умела их читать, однако сразу заметила равный промежуток между ними.