В двенадцать часов пополудни польско-литовская гусария вышла на атаку и устремилась вперед. Поместная конница Куракина не стала встречать лоб в лоб мощнейшую в Европе кавалерию и оттянулась, обстреливая крылатых гусар из луков. Не все московские конные имели хорошие луки, но половина была вооружена именно этим оружием.

Конечно, прицельной стрельбы не случилось. Били только навесом, что еще больше уменьшало вероятность ранения не столько всадника, сколько лошади. Но уже с десяток коней были подранены и выбывали из боя.

— Коли так и дале буде, так до темноты и две сотни конных выбьем! — высказался Борятинский.

Оба воеводы, между тем, понимали, что скоро должны ударить неприятельские казаки, не могут же вот так воеводы Могилевского вора подставлять свою ударную силу. Но и поместные конные далеко не отходили от построенных и изготовленных к бою стрельцов. При том, московские «поместники» крутились рядом с центром построений, чтобы вынудить противника бить по направлению к артиллерийским позициям, что были расположены за стрельцами.

— А вот и казаки! — обрадовался Куракин, всматриваясь, как выстраивается для повторной атаки и польско-литовская гусария.

Все шло по плану и можно было предполагать, что казаки обязательно начнут разгонять московскую поместную конницу, ну а гусарам более некуда и ударить, как по центру, так как по флангам местность была холмистой и не особо располагала для слаженной атаки.

— Казаки бьют по центру! А за ними выстраиваются гусары, — удивленно констатировал факт Борятинский.

— Наказываю по казакам бить токмо половиной пушек, а остальными по гусарам. Стрельцам брянским городовым стянуться к центру и изготовится к стрельбе. Немцам разделится на двое и часть послать в центр, прикрыть стрельцов, — раздавал приказы Куракин и он был решителен.

*………*………*

— Не доходя пятидесяти шагов поворот на правую руку и уходить! — кричал Заруцкий, перекрикивая ржание коней и топот копыт.

Рядом с атаманом были его ближние, сотники, каждый из которых ручался за верность своих казаков. Если атаман сказал прямо перед атакой, что нужно уходить, значит так тому и быть и они предупредили своих десятников о маневре и уходе.

Казаки разгонялись и никто, наблюдающий за этим действием и не мог подумать, что сейчас они собираются убежать с поля боя. Впрочем, Заруцкий частью выполнял свои обязательства. Пушки должны были выстрелить, пусть атаман и приказал сильно не приближаться, но дробь заберет жизни и ни одного, а многих, казаков.

— Готовься до развороту! — Прокричал Заруцкий, уже увидев, как стрельцы разбежались и пушкари-московиты наводят свои орудия.