— Ах ты, тать! — взревел Шило и чуть сместил своего коня так, чтобы прикрыть атамана.

Пистолетный выстрел сотника Апанаса Недбайло оказался незамеченным в череде многих иных. Мало кто увидел, как казак Шило обмяк и обнял своего коня, подаренного самим государем взамен той лошади, что отравилась в серпуховском лагере. Пожилой казак принял на себя смерть, что предназначалась атаману и его… наверное, сыну.

— Батько! — прокричал Заруцкий, не увидев, скорее, почувствовал смерть своего наставника. — Кто?

Топот копыт, свистящая дробь, ржание коней, крики и стоны раненных казаков — все смещалось в адскую какофонию. Но даже в таких условиях, когда конная казацкая лавина уже разворачивалась и уходила вправо, Заруцкий увидел смущенное лицо сотника Недбайло.

Выстрел! И голова Апанаса, взявшего десять золотых дукатов от гетмана Меховецкий за убийство Заруцкого, засияла большой дыркой во лбу. С пятнадцати метров Иван Мартынович Заруцкий редко промахивался.

Николай Меховецкий не хотел, чтобы казаки уходили и видел, что управление всеми донцами, как и частью запорожцев, сконцентрировано в руках Заруцкого. Поэтому гетман принял единственно правильное, по его мнению, решение — убить Заруцкого. Именно во время атаки казаков, чтобы частью отвести подозрение. Не должны в атакующем порыве заметить, как Недбайло, которому было обещано не только золото, но и атаманство, убьет своего командира. Хотя почему своего? Сотня Апанаса Недбайло присоединилась к Заруцкому только как неделю назад и первоначально этот сотник уже был человеком Меховецкого.

— Батько, спаси Христос! — сказал Заруцкий, глядя, как удаляется от уже сползшего с седла Шило и как его втаптывают в землю казацкие кони.

*………*………*

Польские гусары, направив свои длинные пики в сторону врага, казались, все сокрушительной силой. Словно раскаленный нож сквозь масло, они должны были пробить брешь в построении московитов. Выстрелы стрельцов были незначительной помехой и могли только подранить коней, так как кирасу всадника пуля, выпущенная из пищали, могла пробить только с очень близкого расстояния. Но это расстояние должно было быть столь мало, что стрельцы психологически не выдерживали и начинали разбегаться.

— Бах, ба-бах, — прозвучали пушечные выстрелы и первую линию гусар смело.

Не у всех были пробоины от дроби, выпущенные русскими пушкарями, но кинетическая сила удара была многим мощнее, чем от пищального выстрела. Некоторые гусары, получив травмы, вернуться в строй, но пока динамика атаки была снижена. Гусарам пришлось лавировать между замешкавшими или павшими лошадями.