— Мне очень понравилось, — улыбнулась Ан Хи Ёнг.
— Понравилось? — возмутилась Минхе. — Да этим, — она потрясла стопкой, он бросает вызов не только японскому, — но и корейскому императору!
— Нашему императору, — ехидно заметила Ан Хи Ёнг.
— Нашему, — нехотя выдавила из себя Минхе, но тут же снова вспыхнула. — Вы что хотите втянуть Чеджудо в войну? Мальчишка обезумел, раз выдумал такое.
— А он еще и к чайным плантациям приглядывается, — смеясь добавила Ан Хи Ёнг. — Был в порту, разговаривал с главой логистической фирмы. Большие поставки в Россию хочет организовать.
— И что? — не поняла толстушка.
— А то, что это монополия российского императора, — хохотнула Ан Хи Енг.
— То есть он бросает вызов трем императорам? Одиночка. Бесфамилец. Я ничего не упускаю? — уточнила Минхе.
— Упускаешь, — уже почти смеялась Ан Хи Ёнг. — Когда он провернет всё, что задумал, ты ему еще и герб вручишь. Лично.
Минхе почти подскочила от возмущения. Она столько всего хотела сказать, но слова наслаивались в голове друг на друга, и женщина лишь возмущенно выдыхала.
Алан Филиппович Нуртынбеков последние недели редко выходил из кабинета, и даже беременная молодая жена не могла привлечь его внимание. За дверью раздалась уверенная быстрая поступь, а потом резкий стук. Глава рода сразу понял, кто там. Мужчина давно ждал именно такой ритм костяшек по дереву.
«Долго же он собирался», — подумал хозяин кабинета и нехотя сказал:
— Войди.
Это не мог быть никто иной кроме Жумабая. Единственного теперь наследника.
— Отец! — младший сын ворвался в кабинет и на секунду замер. Алан Филиппович сидел, сгрудившись над столом. В полумраке кабинета его могучая фигура казалась какой-то неживой, а свет от двери исказил лицо, придав ему схожесть с резными чертами статуй.
— Зайди и дверь закрой! — буркнул отец. — Не дай всевышний, твоя мать услышит. Сам её будешь успокаивать.
Жумабай набрал в грудь воздуха и сказал:
— Позволь мне отомстить за брата!
— Нет, — спокойно ответил Алан.
— Но…
— Нет! — уже рявкнул отец, припечатывая массивной ладонью по столешнице, отчего сын вздрогнул. — Сколько раз ты побеждал брата? С восемнадцати лет.
Сын лишь стоял и пыхтел.
— Сколько? — процедил сквозь зубы Алан Филиппович.
— Два или три раза, — нехотя выдал парень.
— За семь лет.
— Но…
— Ты наследник! — прогромыхал глава рода. — Это, во-первых. А во-вторых, нам не за что мстить. Тот человек мог вообще ничего не сообщать, и мы бы никогда не узнали, что случилось с Имамбаем. В-третьих, я дал слово. Слово Нуртыбековых! И мы не станем его преследовать. Это жестокий мужской мир, и тут так бывает. Не всегда кто-то виноват. На! — он открыл ящик стола и швырнул записку. — Было в кармане у твоего брата.