— Нет. Забрать. Хватит ему чахнуть в палате. Прогулки по острову поставят его на ноги куда быстрее, чем больничная еда.

Глаза её округлились.

— Но ведь он…

— Мой слуга, — совсем обескуражил я её и поклонился. — Прошу прощения.

Безымяныш подскочил с койки. Я взмахнул рукой пресекая. Мне вся эта официальная шелуха не нужна. Не сейчас. Клан будет, тогда другое дело, там как бы положение обязывает.

— Господин! — склонил голову парень.

— Собирайся. У тебя пять минут, — скомандовал я. — Потом едем за вещами. Никакого готического дерьма обиженного на жизнь подростка. Нормальные шмотки. Неприметные, по возможности.

— Господин, у меня будет просьба, — сказал он не поднимая глаз.

Я удивленно вкинул бровь.

— Поговорите с госпожой Хо. Я хочу оставить шрамы на лице. Как напоминание. Она не позволяет.

Что ж. Смог удивить.

— Потом убрать их будет сложнее, — заметил я.

— Я знаю.

— Твой выбор, — пожал я плечами. — Хорошо, я поговорю с лекарем, — кивнул и вышел в коридор.

— Госпожа Хо!

Девушка остановилась и развернулась. Даже идти на встречу не стала. Характерная, однако. Я подошел.

— Как часто ему нужно появляться в больнице?

— Я уже думала, не спросите, — недовольно выдала она. — Одного раза в день в течении недели будет достаточно.

— Не убирайте ему шрамы с лица. Мальчишке это важно.

— Потом избавиться от них будет сложнее.

— Я знаю. Не оставляйте эти уродливые борозды. Небольшие аккуратные шрамы.

— Можно вопрос? — сказала она, убавив градус холода и отрешения.

— Попробуйте.

— Почему вы забрали его имя? Это как-то…

— При всем уважении, госпожа Хо, — прервал я её. Хотелось нагрубить, но не мог я выплескивать эмоции на светлых человечков вроде нее. Она всё это не из природной вредности спрашивает, а из-за человеколюбия. — Это не ваше дело. Моя система воспитания слишком сложна и вообще секретна. Я не собираюсь тут перед вами распинаться. Если вам так будет проще, скажу лишь, что все пойдет ему на благо.

Она не ответила. Поклонилась и ушла. Ой, да и хер с ней. Тоже мне спасительница мира.

Мы пошли на другой пляж, не на тот, который рядом с нашей деревней, чтобы не пересечься с матерью Джи-А. Девушка шла рядом со мной, а вот Безымяныш бесшумной тенью следовал сзади. Мне кореянка доверяла, а новому слуге нет.

Я чувствовал её напряжение. Ей было некомфортно подставлять спину парню. Иногда она прямо вцеплялась в мою руку, и всю дорогу бросала на меня взгляды. Я же натянул самую беззаботную и невозмутимую мину из возможных, транслируя на спутницу свою уверенность.

Дорога пошла под уклоном вниз. По тени я заметил, что парень начал ерзать и отставать. Еще этого успокаивать не хватало. С ним-то что? Пришлось остановиться, отчего еще больше занервничала Джи-А. В душе постепенно я начинал злиться.