— Призывайте свой Доспех, — высокомерно потребовал противник. — Или вы решили сдаться без боя?

— Любезный, да зачем мне Доспех? — искренне удивился я.

— Для то…

Меч Простолюдина выпорхнул из ножен подобно хищному соколу, рухнувшему на добычу. Напрягая свой Дар и каналы энергии, я заставил Источник выплеснуть изрядную порцию маны, слету напитавшую десятки крохотных, ярких искорок, сорвавшихся с лезвия — и те, обратившись длинными фиолетовыми молниями, ударили в самый центр Витязя.

Пойманный на середине фразы маг не успел толком защититься. В голове отдалось лёгкой болью, в глазах, пожалуй, лопнуло пара капилляров — но там, где находился скрытый прежде водяной массой усатый Мастер, ныне зияла здоровенная дыра. Поступь Молний!

Желтые молнии брызнули в стороны, и я, оставляя остаточное изображение за спиной, рванул вперед. Миг, краткий миг, когда противостоящий мне офицер на пару мгновений потерял контроль над чарами — вот то окно возможностей, в которое я был намерен нырнуть с головой, дабы не просто победить — а победить красиво, однозначно и безоговорочно. Что бы щелкнуть по носу всех этих зазвездившихся придурков, привыкшим к «честному бою» и «благородным манерам» в дуэлях. Бесят!

Разумеется, будь у усача ещё секунда-полторы, он бы успел оправиться и мне бы ничего не светило. Даже сейчас, несмотря на ошеломление, он стремительно стягивал выжженный, пробитый центр Доспеха, одновременно с этим атакуя потоком ледяных копий из висевших над плечами шаров. Дурак — попытайся он закрыться щитом, и у него ещё были бы шансы…

Нас разделяло три десятка метро, которые я преодолел за секунду, скрипя связками от нагрузки. Крутанувшись в воздухе, я влетел в него ногами вперед, окутываясь синими молниями — и получивший мощнейший разряд чародей окончательно утратил контроль над своими чарами. В потоках льда и воды мы рухнули на песок арены — он на спину, я же приземлился на ноги.

Попытка выдернуть саблю привела к пинку прямо в лицо, после которого он покатился к самому краю ограждения. Не давая ему опомниться, я оказался рядом и безо всяких сантиментов ударом тыльной стороны меча сломал бедолаге руку. Тот захрипел и попробовал что-то сколдовать, но…

— А-а-а-а-а-а!!! — заорал бедолага со второй сломанной рукой.

— Сдаётесь? — поинтересовался я, зажигая над собой четыре шаровые молнии.

Рыпнысь он в попытке контратаковать, я бы его поджарил не колеблясь. И он, судя по всему, это понял.

— Трус! Напасть во время разговора! — заорал он, теряя остатки лоска. Здоровенные усы обвисли, из носа обильно текла кровь… — Это недостойно дворянина! Я не признаю вашей победы! Можете убить меня, но я никогда не признаю столь трусливой…