— И всё же я настаиваю на том, что бы ты выбрал одного из нас в свои оппоненты, — покачал он головой, крутанув в руках принесенный слугами посох. — Не хочу, знаешь ли, прослыть тем, кто не даёт возможности слабакам проиграть достойно. Из-за разницы в рангах дуэль, полагаю, будем вести по кодексу стали?

— Ну что вы, ваше сиятельство, — кровожадно оскалился я. — Никаких ограничений. Боевая магия, алхимические стимуляторы, артефакты, огнестрел и гранаты — используйте всё, что вашей душеньке угодно. Должен же я дать вам хоть какой-то шанс на победу, верно?

— Как самоуверенно, — фыркнул молчавший до того Бестужев. — Позвольте, ваше сиятельство, я охлажу пыл этого выскочки?

— Я настоятельно рекомендую вам выходить против меня вдвоем, — в последний раз попытался я дать им шанс. — Иначе вы, судари, рискуете знатно опростоволоситься. Я боевой офицер и фронтовик, а не паркетный шаркун навроде вас, что дальше тренировочной площадки да пары дуэлей с такими же бездельниками, как и вы, жизни не видели.

Я провоцировал всех. Не только парочку уродов, с которыми мне придется драться, нет — всех здесь присутствующих офицеров охраны резиденции из числа более-менее молодых. Те, что постарше, что носили подполковничьи и полковничьи погоны и были Младшими да Старшими Магистрами, явно успели повидать жизнь и хлебнуть лиха в различных переделках, да и большинство Мастеров здесь и сейчас присутствующих при нашем конфликте, тоже были людьми не молодыми. Но вот пара-тройка ровесников самого Александра и немного младше, Мастера Магии, тут были. И именно их лица сейчас скривились от моего неприкрытого упрека…

— Сударь, прежде чем бросаться подобными обвинениями в адрес хозяина дома, вам следовало бы помнить, что вы лишь гость, — заметил один из них, в майорских погонах. — Нисколько не сомневаюсь, что Александр Романович справится с вами и сам, но дабы у вас не было в будущем оправдания из-за вашей разницы в рангах, то как насчет того, что бы я сразился с вами вместо него? Дуэль, до сдачи, открытый кодекс!

Усатый, высокий мужчина лет двадцати восьми. Усы весьма примечательные — длинные, гусарские, залихватски подкрученные. Явно не жалеет на них лака, щеголь.

— Как вас зовут, уважаемый? — поинтересовался я.

— Прохор Васильевич Горюнов, — щелкнул тот каблуками начищенных до блеска сапог.

— Аристарх Николаевич Николаев-Шуйский, — представился я. — Вы вполне подойдете для демонстрации того, о чем я говорю. Госпожи Наталья Федоровна, — обернулся я к Девятой. — Не соизволите ли выступить в качестве моего секунданта?