И потому я был связан со здешними мертвецами и пролитой крови. Искусный, подчеркиваю, именно искусный, а не сильный, некромант сумел бы через эту связь при помощи ритуальной магии, магии крови и малефицизма ударить по мне — но таковых тут и близко не имелось. С другой стороны был я, кто через карму и причинно-следственную связь был намертво повязан со здешними мертвецами, чем я и намеревался воспользоваться.
В целом, религии, как христианство, так и различные языческие культы, весьма ценились и нужны были любому государству в том числе и для того, что бы разные Повелители Мертвых не мнили о себе невесть что. Освященное кладбище или благословленное языческим жрецом место захоронения было бы не то, что неподвластно некромантии… Но потребовало бы такого расхода сил, что легче было бы в прямом бою одержать победу. А так же устраняло риск самопроизвольного восстания мертвяков, потому любая армия мира всегда имела в своих рядах священнослужителей — никому не хотелось ещё и с мертвяками да призраками воевать.
Однако здесь и сейчас никто тысячи убитых не освящал. И я намеревался этим полноценно воспользоваться — а потому когда среди вольницы рвущихся вперед чуть ли не последних чародеев народа нанхасов в голом поле начали вставать тысячи мертвяков, что впивались в ненавистных им живых, они на несколько секунд растерялись.
Вот только это не помешало нескольким сотням зачарованных, объятых мелкими духами стрел взмыть в воздух. Не помешало двум десяткам мощных, четвёртого и пятого ранга призванным тварям ударить в стены и не сбило основной напор атакующей нас рати. Однако бой только начинался — и мои мертвяки весьма активно кинулись жрать своих бывших сородичей…
Тени и прах — вот что откликнулось первым на мой зов. Сотни и тысячи искаженных, перекрученных в ненависти ко всему живому порождений магии Смерти вскинулись, набрасываясь на мчащихся в атаку нанхасов, не взирая на то, что это были их былые сородичи… Остаткам, эманациям некогда живых существ, призванных моими чарами в мир живых, было плевать на такие мелочи и условности. Их вели вперед нечеловеческая ярость и злоба, и все, кто дышал, имел в венах тёплую кровь и не боялся солнечного света были для них врагами и законной добычей.
Вот только сибирские кочевники, чьим единственным уделом давно считался шаманизм, были не теми, кого можно смутить атакой массовых чар на границе четвёртого и пятого рангов, оперирующими с призванными тварями. Каждый, даже самый молодой и бедный, охотник нес хотя бы два-три амулета, в котором обитал дух первого-второго ранга.