— Ну а теперь главное говори, — открыв глаза, Демьян Тихомирович посмотрел на Осипова. — Как вы его упустили? Он ведь в доме был, смерть Демида это подтверждает.

— На самом деле, это подтверждение мы даже чуть раньше получили, — признался Осипов. — Когда Демид Коновальчук к дому подъехал, мы тут же сквозь выбитое окно внутрь дома дрон отправили.

— Почему не раньше?

— Чтобы не спугнуть Тишиловича, — ответил Осипов. — Мы к тому времени ещё не всё перекрыли, вот и не торопились себя обнаруживать.

— Понятно! Как результат? Хоть что-нибудь удалось увидеть?

Панфилов раздосадовано скривился, видя, как Осипов головой мотнул.

— Дрон только внутрь сквозь оконный проём влетел, его сразу и уничтожили. Кто и как это сделал, увидеть не удалось, догадались, что Тишилович.

Больше задавать вопросов Демьян Тихомирович не стал, взглядом велел продолжать доклад.

— Остановить Демида мы не успевали, он уже к двери подходил, так что я дал команду на штурм, — поняв всё правильно и теперь уже без пауз принялся рассказывать Осипов. — Группа практически на его плечах в дом ворвалась… — всё же замялся начальник службы безопасности рода, неприятно ему в неудачах признаваться.

— И никого не нашли, — ровным, безэмоциональным тоном закончил за него глава рода. — Слепленный на коленке план, что Демид сможет связать боем пацана и вы его в этот момент прихватите, не сработал.

— Не сработал, — скрежетнул зубами Осипов. — Ворвавшись внутрь, штурмовикам даже мельком не удалось увидеть Тишиловича. Обнаружили уже мертвого Демида: ему нож под подбородок вогнали, там без шансов. Рядом с ним, при входе в дом, на полу лежали его мертвые братья, а также жена старшего из них, мать Панкрата Коновальчука. Обыскали весь дом, живых, кроме Евгении и её дочерей, никого не обнаружили. Сейчас…

Что там сейчас, договорить Осипов не успел, в кабинет, чуть не вышибив дверь, ворвался наследник рода Панфиловых — Гордей.

Демьян Тихомирович тяжело вздохнул, ведь не хотел никого из родных ночью тревожить, отправил людей за телом сына, его должны были к утру в порядок привести, и только тогда уже близким можно было бы сказать о постигшем их горе. Но нашёлся кто-то, кто наследнику доложился, и вот, глаза красные, безумные, из носа чуть ли не дым идет, так внутри него всё пылает.

— Молчи! — приподняв руку, не дал он сыну и слова вымолвить. — Охолонь слегка, приди в себя, и только тогда поговорим.

— Охолонуть? — чуть ли не взревел Гордей. — Да я сейчас пойду и всех его родичей… — задохнулся он гневом. — И Куликовых этих продажных, и в гостиницу наведаюсь, его…