— Участковый будет не шибко рад, — хмыкнул я, топая назад и держа на отлете болт.

Войдя во двор, я запер калитку и задумчиво почесал подбородок — а что если этот гад видел, как я забрал арбалетный болт? И если на улике на самом деле есть его отпечатки, он вполне может предположить, что я обращусь в полицию. И этот вывод спровоцирует его на решительный кровавый шаг…

Что-то я уже слишком параноидальным становлюсь…

Но камеры наблюдения и сигнализацию надо устанавливать как можно скорее. Чтобы защититься от арбалетчиков и соседей-лазутчиков…

Ну и жизнь у меня пошла…

Каждый день что-то новенькое…

Участковый был не шибко рад.

И всматривался с подозрением. А когда я завел речь об «арбалетных болтах, свистящих над головой в темных переулках, где земля усыпана мусором», он демонстративно принюхался, всмотрелся в мое лицо попристальней, морща лоб и крутя в пальцах плохо очиненный карандаш.

Да… обычный карандаш, что своим туповатым кончиком оставлял беспорядочные следы на дешевой линованной бумаге перекидного блокнота. И когда я стал так хорошо разбираться в сортах бумаги?

Сначала я решил погодить с визитом к участковому, но, когда уже заходил в дом, услышал где-то по соседству заливистый детский хохот. Тут же невольно нахлынуло — вспомнил нас с сестренкой, как мы буквально катались по траве в этом самом дворе, умирая от смеха по самым незначительным поводам. Как мы носились по здешним улицам на велосипедах и скейтах, уважительно уступая дорогу рыкающим квадроциклам. Да… славное было времечко. И в те времена никто не охотился на кошек на тихих улицах этого небольшого пригородного поселка. Услышав детский смех, я невольно задумался — а вдруг у тех мусорных баков в следующий раз окажется какой-нибудь выкидывающий мусор пацан или девчонка? Мне повезло — реальный арбалетный болт прошел мимо реального меня. А если гипотетическому ребенку так не повезет? Этой мысли хватило, чтобы я сгреб ключи с крючка и двинулся к калитке.

Навигатор в телефоне не подвел — даже место работы и заседания достопочтенного участкового Матвея Степановича Клинкова показал, да еще и провел кратчайшей дорогой. Участковый был не по должности староват. По моим прикидкам, он уже давненько разменял пятый десяток. То есть вроде как не старый еще, но вряд ли должность поселкового участкового ему до сих пор подходит. Хотя какое мое дело? И, кстати, он сам своим чуток мешковатым обликом идеально вписывается в эту… — не знаю, как ее назвать — эпоху, что царила в небольшом помещении.

Шкаф с потускневшей полировкой забит папками с пожелтелыми бумагами, три деревянных стула с вытертой зеленой обивкой, большой и прямо вот серьезный письменный стол, на чьем углу как-то пугливо приткнулся явно пришедшийся не ко двору плоский монитор, зато на другом углу гордо возвышалась лампа с почему-то очень знакомым мне зеленым абажуром. Под правой рукой полицейского стакан в блестящем подстаканнике. Под заставленным цветами широким деревянным подоконником чугунная батарея отопления. В общем… как-то все дышало очень и очень давним временем, когда все было куда неспешней. Слова не мои — порой отец так говаривал сокрушенно. Мол, что за время такое суматошное, когда газету еще не успел прочитать, а все в ней написанное уже устарело…