Встретившись с ленивым и чуть презрительным взглядом бывшего киборга, я широко улыбнулся и пожал плечами:
— Там не моя территория.
— Мяф… — вздохнула одноглазая подруга черного кота и, широко зевнув, уткнула мордочку в землю, явно собираясь подремать.
Поняв, что кошки сыты и не проявляют к моему завтраку никакого внимания, я быстренько подъел всем сам, выпил кофе и, не забыв насыпать корма в птичью кормушку, вернулся в дом. Вымыв посуду, хотел попрощаться с Полиной, но… беззвучно рассмеялся и просто вышел. Глупо ведь прощаться — на самом деле я никуда не ухожу. Я остаюсь в доме. Ну… по крайней мере, остаюсь частично — физическая оболочка тут, а вот душа унеслась навстречу певучему зову Вальдиры…
Разговаривать с Полундрой о дальнейших наших совместных действиях я не стал — нечего мне пока ей рассказать. То, что как всегда вдумчивая и неторопливая Полина решила задержаться в Яслях Приглубья — настоящая удача. И лучше не торопить злого лекаря своими глупыми вопросами. Пусть себе и дальше читает, играет в шахматы и подводный петанк. А я постараюсь как можно скорее отыскать скрытую в Тамуре карту ДДФ…
Пока шагал по коридору к своей комнате, услышал ставший чуть громче и строже женский голос из ноутбука:
— Главные нытики — танки! Хиль не хиль — все равно дохнут, а потом во всем винят хилов! Помни главное — танк и должен подыхать в бою! Такова его роль! Такова его судьба! Такова его неизбежная участь!
— Хилам веры нет, — тихонько пробормотал я, укладываясь в игровой кокон. — Хилься сам! Хилься сам!
Пора ускорить прокачку собственных заклинаний…
Глава пятая
— Тулубрус! Во имя! — с этим непонятным криком крепыш рубанул туго натянутую веревку из сплетенной травы и унесся в водное небо в обнимку с большим созревшим плодом.
Их, подобно катапульте, с бешеной скоростью выбросило пригнутое к земле водорослевое дерево с тонким пружинистым стволом. Чем-то похожее на взрослый бамбук растение не было пригнуто к земле внешней силой — я с огромным удивлением смотрел, как ко дну сами собой медленно пригибаются высокие деревья, каждое из которых несло на верхушке по крупному полупрозрачному алому плоду. Сгибались деревья с помощью гарпуна с линем, выброшенного из основания плода и вбитого в дно. Втягивая линь, они пригибались и замирали в этом положении, явно чего-то выжидая.
Обернувшись, я с немым вопросом в округленных очах взглянул на нанимателей, что соблазнили меня щедрейшей наградой в три золотые монеты всего за полчаса непыльной работенки. Их было пятеро. И все они выглядели запредельно странно — трое парней и две девушки, все как один невероятно мускулисты, длинноволосы, лица одухотворенные, одинаковые синие глаза яростно пылают, из одежды почти ничего, а из оружия лишь музыкальные инструменты. Если точнее — гитара, арфа, саксофон, барабан и волынка.