— Моих сослуживцев. Их, не просто не пустили на территорию объекта, но и разоружили. А затем зачем-то посадили в комнатку с зарешеченными окнами и там заперли на замок. Товарищ полковник, мы так точно не договаривались — с претензией, сходу предъявил вошедший.
— Гамаюн, я понимаю твое недовольство, но извини, сейчас объект находится в режиме полной секретности, а тут ты, заявляешься не один, а с тремя сослуживцами. К тому же все они вооружены табельными пистолетами. Я считаю ничего страшного не произойдёт, если они посидят несколько часов без оружия, в комнате отдыха охраны объекта.
— Товарищ полковник — прорычал усатый особист, явно готовясь закипеть. — Вы меня конечно извините, но это не я проезжал мимо и случайно решил сюда заглянуть, а это вы вышли на связь и приказали лететь сюда пулей. Без моих людей доехать сюда оперативно я физически не смог бы.
— Ладно, сейчас не об этом. Гамаюн, пусть твои ребятки немного отдохнут, попьют чайку и почитают вчерашние газетки — примирительно сказал полковник Гаврилов, явно дав понять, что услуги прибывшего ему очень нужны. Затем он указал на меня. — Лучше просмотри сюда. Тут у меня один из ваших. Мне необходимо чтобы этот наглый лейтенантик во время допроса говорил только чистую правду. Причём он должен рассказать мне не только всё что знает, но и то, о чем только догадывается.
После оглашения задания, особист придирчиво взглянул на меня, при этом сделав вид что раньше не заметил прикованного наручниками к столу, сидевшего на табуретке человека, у которого ко всему прочему лицо находилось в световом конусе, исходящем от мощной настольной лампы.
— Ба, а вот и наш недоделанный ведьмачёк нашёлся — притворно проговорил Гамаюн. — А мы то тебя по всей Москве, второй день с целой сворой псов ищем.
Его деланное спокойствие и тот спектакль который он разыгрывал, мне сразу не понравились. Нюх опытного служаки мигом учуял что-то совсем нехорошее.
— И нахрена меня искать? — поинтересовался я.
— Как нахрена, у нас накопилось слишком много вопросов к твоей персоне. Так что сейчас ты как раз на них мне и ответишь.
По-хозяйски подойдя ближе, особист выключил лампу, бьющую прямо мне в глаза и сняв чемоданчик с инструментом, поставил его на пол, сразу дав понять, что это всё ему не нужно. Затем он снял пиджак и повесив его на спинку стула, принялся медленно закатывать рукава белой рубашки. При этом я сразу заметил на его запястьях ряды вытатуированных рунических символов, никак не сочетающихся со службой в правоохранительных органах, времён Брежневского застоя.